Нажав на подъездном домофоне код, который не поленился с прошлого раза запомнить, отворил тугую дверь и попал в бетонный колодец с почтовыми ящиками на левой стене. В полутора метрах от его ног начиналась лестница с пятью ступенями вверх, ведущая к площадке первого этажа и к лифту.
Решил лифтом не пользоваться из опасения, что лязг раздвигающихся на этаже металлических створок привлечет внимание соседей. Может, кто-то бдит, сидя на банкетке в прихожей и ожидая припозднившуюся с корпоративной вечеринки половину, или сын заигрался на компьютере у приятеля, а мамаша звонить ему не хочет, дабы в чужих глазах ребенка своего не унизить. Лифт услышат и прилипнут к дверному глазку. И увидят, как некий субъект наводит смартфон на дверь соседей, временно в квартире не проживающих. У Артема могут быть неприятности.
Посему решил он подняться на четвертый этаж по лестнице, тихо и аккуратно.
Миновав площадку третьего этажа и взяв смартфон на изготовку, Артем размышлял, хватит ли тусклого освещения лестничной клетки для качественного снимка, и не будет ли слишком борзо, если он задействует вспышку и тут же кубарем скатится вниз на этаж, во избежание возможных осложнений.
Поднявшись еще на пролет, насторожился, расслышав невнятную перепалку двух людей. Голоса были мужские и смутно знакомые. Базарили штукатуры-плиточники Славик и Толик, подряженные ремонтировать квартиру Владькиного протеже. Искомая дверь была приотворена, голоса доносились изнутри и были хоть и приглушенные, но явно взбудораженные.
– Звонить то есть не будем? Телке этой? – недоумевал один.
– Ты офигел? – ярился второй. – Нас заметут, в натуре! Ты на нары захотел, урод?
– Чегой-то заметут? – не соглашался первый. – Сам урод. И мы обещались, если что…
– Ты и впрямь тупой? Короче, забудь, что видел, понял? Я один к помойке сгоняю. И не вздумай ей стукануть, а то я тогда…
– Не помешаю? – вклинился в беседу третий.
– Ексель… – ругнулся Славик.
– Ну да, – согласился Артем. – Нашли чего-нибудь? Не покажете?
– Ничего не нашли, проваливай. – Полез на него Славик, толкая в грудь.
– Мы! тут! это, – потеснил коллегу плечом Толик и поднес к лицу Артема полиэтиленовый пакет.
– Ексель-пиксель, – присвистнул Артем, извлекая из пакета подростковые джинсы и белую рубаху в мелкую черную клетку.
– Моксель, – поправил Толик.
– Возможно. А что за пятно? Кровь? И где обнаружили одежку?
– Мы тоже поначалу решили, что кровь, – буркнул Славик. – А опосля пригляделись – не, не кровь, красная охра засохшая. Но стремно же, парень, согласен? Ментам дело пришить, что на два пальца чихнуть, нам оно надо? Под вешалкой валялся.
– Пакет под вешалкой валялся? И с каких пор?
– Да хрен же его знает, с каких! – выкрикнул несчастным голосом Толик.
– Умолкни, – приказал артельщику Славик. – Не знаем мы, с каких. Тут бардак повсеместный. Старье повсюду валяется, и обои отодранные, и плинтуса, и…
– Понял, не продолжай. А нашли только сегодня?
– Ну.
– Пиццу заказывали?
– Чего?
– Пиццу. Хавали?
– Ну.
– Пиццу схавали, а на уговор забить решили?
– Тебе теперь деньги вернуть? – набычился Славик.
– Утром в ментуру позвоните, – не удостоив его ответом, велел Артем. – Пусть приедут, изъятие улики оформят, все тут осмотрят заодно. Не вздумайте чудить, хуже будет! Или мне самому звонить?
– Так заметут же нас… – тоскливо проскулил Толик. – Если в ментуру. Мы ж обещались барышне вашей позвонить, а не в ментуру вовсе…
– Не заметут. А ежели заметут, барышня… наша… отмажет. У нее с ментами контакты.
Труп был еще теплый, но уже не пищал.
В метре от трупа, возле комода, сидел Шедулер и самодовольно щурился.
Влада тоже сидела – с ногами на кровати – и не решалась их спустить, чтобы просунуть в шлепанцы.
Наконец, свесившись к коврику, опасливо взяла сначала одну тапку, потом вторую и потрясла ими поочередно, проверяя, не завалялся ли в них кто-нибудь еще.
– Спасибо, – сказала она коту, ставя тапочки подальше от церемониального подношения. – Но больше мышей не надо. Если хочешь, скушай сам. Без обид, хорошо? Я себе омлетик приготовлю. Понимаешь, хвостатый, я с вечера на омлет настроилась. И можно тебя попросить? Не в помещении. Иди чавкай на двор.
Кот не двинулся с места и явно чего-то ждал. Влада вздохнула, присела около и погладила его по лобастой башке. Тот подставил ей ухо и потерся о руку мягкой бархатистой щекой, затем неторопливо снялся с места, ухватил добычу поперек тулова и удалился.
Влада, как и обещала коту, направилась стряпать омлет, предварительно умывшись, прополоскав рот и причесавшись. Косички плести настроения не было. Она соорудила на макушке пучок, очень похожий на тот, который до вчерашнего дня носил Темка.
А настроения не было, потому что происшествие с котом его испортило. И это было странно.
Влада открыла настежь входную дверь, чтобы впустить в дом свежие запахи подмосковного летнего утра вместе с клинышком солнца, упавшим на дощатый кухонный пол.
Шедулер сидел на крыльце и умывал морду лапой.
«Ну и зачем я тебе?» – подумала она.
Он приподнял голову и в ответ подумал: «Для комплекта, конечно. Не задавай глупые вопросы, трусохвостка».
