Он достал из внутреннего кармана пиджака ещё один сложенный лист и подал Ольге:
— Не принимайте близко к сердцу. Вы же понимаете — прошло столько времени. Полтора века.
Прошло столько времени… — дрожали у неё руки, разворачивая лист.
Столько времени… — облилось кровью сердце.
Времени… — перехватило дыхание от увиденного.
Сквозь призму слёз Ольга смотрела на два одинаковых надгробья с памятниками: серыми, величественными, чуть покосившимися в разные стороны, будто они отталкивались один от другого. Мартин и Стэнли…
С надгробий мёртвой красотой смотрели на неё пышные букеты белых хризантем.
Ольга поспешно перевернула фотографию, прижимая её к коленям.
Она будет скорбеть и оплачет мужчин позже.
Когда останется одна.
Когда свидетелем её горя будет пустая комната.
Когда не нужно будет сдерживать стоны и утирать украдкой слёзы.
Когда не нужно будет держать лицо и казаться сильной.
А сейчас…
— Это для вас прошло полтора века, — выдавила она из себя, сжав зубы, сдерживая порыв вырваться на свежий воздух из душного салона элитного внедорожника, выскочить под промозглый мартовский ветер, запрокинуть голову и подставить лицо холодному весеннему дождю. Расплакаться.
— Простите, — тихий голос мужчины ударил по натянутым нервам.
Слабые потоки включенной вентиляции коснулись разгорячённого лица Ольги, осушили выступившие слёзы.
— Вы возложили цветы? — спросила она.
— Да.
— Отвезите меня домой. Пожалуйста.
Усиленно работали щётки «дворников». За тонированными стёклами автомобиля проплывал унылый стылый город: серые здания, бетонные столбы, мигающие светофоры, полосатые пешеходные переходы, пустые остановки, мокрые машины.
Остановив внедорожник на стоянке у дома Ольги, Антон Дмитриевич заглушил двигатель и нарушил молчание.
— Утром я улетаю в Лондон, — напомнил он. — Давайте закончим разговор. Прошу вас. Кто знает, быть может, мы с вами больше не увидимся.
— Быть может, — отрешённо повторила она.
— Ольга Егоровна, я всё понимаю. Не хочу показаться циничным… — взял он фотографию с её колен и перевернул, подавая вновь. — Посмотрите на даты смерти мужчин.
Она всмотрелась в даты, выбитые на памятниках — одинаковые, как близнецы — 26 января 1868 года. Сморгнула слёзы. Прошептала:
— Почему они умерли в один день? — быстро глянула на Антона Дмитриевича и снова уставилась на даты.
— Не знаю. Тот день был последним воскресеньем января.
— Ничего не понимаю, — трясла она головой. — Пятого января Шэйла родила дочь, а спустя три недели умирают мужчины.
— Я тоже ничего не понимаю. Все тайны ушли в могилу. Что ещё вы знаете о роде Бригахбургов кроме того, о чём уже рассказали?
— Ничего, — неохотно отозвалась Ольга, опуская голову, глядя на фотографию, зажатую в руке. — Вы же читали, что в церковной библиотеке в Бриксворте есть фолиант под номером десять. Возможно, там написано продолжение истории моих родителей.
— Было бы любопытно взглянуть.
— Взгляните, если получится. Уже тогда рукопись была в ужасном состоянии. Скорее всего, её нет, — безразлично ответила она. Сейчас её занимали другие мысли и желания.
— Вы должны полететь со мной в Лондон.
Ольга вскинула голову. Брови приподнялись, в глазах отразился протест:
— Нет.
— Я оплачу вам дорогу, проживание, всё, что потребуется.
— У меня два собеседования на следующей неделе.
— Только вы знаете, как выглядит фолиант, — пропустил мимо ушей её слова Антон Дмитриевич.
— У меня нет визы.
— Она делается за две недели, — настаивал он. — Мы поедем в Бриксворт и найдём фолиант там.
— Так вам его и отдали, — хмыкнула она.
— Возьмём сами. Вы же знаете, где искать.
Ольга встрепенулась:
— Снова кража?
Желание заполучить рукопись, в каком бы состоянии она ни была, и узнать продолжение истории пфальцграфини просыпалось снова. Знакомое чувство собственника подняло голову. Кровь быстрее побежала по венам, мягко ударила в виски, разливаясь жаром по щекам.
— Не спорю, возможно, её там нет, но попытаться найти можно, — подзадорил мужчина.
— Предположим, нам удастся забрать рукопись, — воспрянула духом Ольга. — И получится её прочитать. Более того, мы узнаем, что… А на что вы надеетесь? Что там будет подробная инструкция, как попасть в то или иное время? — глядела на него с любопытством. — Как вы попадёте именно в то время, в которое нужно?
На тускло освещённой огнями приборной панели мигнула яркая зелёная лампочка, осветив на мгновение вдохновлённое лицо Антона Дмитриевича.
— Томик стихов Байрона, — сказал он. — Разве он не принадлежит тому времени? Кто его истинный владелец? Он приведёт к нему.
— А потом? Что будет потом? У вас нет ни денег того времени, ни одежды, — подсознательно отказалась от совместной авантюры.
— Купить монеты любого достоинства не проблема. В Лондоне в самом начале Чаринг-Кросс есть хороший антикварный магазинчик. Когда есть деньги — одежда тоже не проблема.
— Ничего у вас не получится. Всё сказанное — лишь догадки. Вы фантазёр! — скупо улыбнувшись, вскрикнула она.
— А если получится? Если бы я только мог переместиться живьём, как это делала ваша мать! — снова посетовал Антон Дмитриевич. — У вас нет похожего умения на генном уровне?
