— Что вы имеете в виду? Перемещение живьём? — округлила глаза Ольга. — Моя мать ходила не через стены или тайную дверь, а конкретно через колодец с водой в подвале замка Бригах. Его давно нет. Уже сто восемьдесят лет назад на месте замка были руины. Граф Малгри был там последний раз в годы своей молодости. Тоже искал тот колодец.
— В Германии? — уточнил Антон Дмитриевич, достал айфон и стал быстро набирать на нём текст. — Есть река Бригах, — сообщил он, и сердце Ольги застучало быстрее. — Берёт начало в горах Шварцвальд. Насколько я могу судить, Бригахбург — это замок на реке?
Его пальцы замелькали по глянцевой поверхности экрана мобильного телефона.
— Вот наш Бригах, — развернул к ней айфон мужчина, показывая карту местности с обозначенными границами. — Входит в состав района Шварцвальд-Бар. Площадь двадцать квадратных километров. Население три тысячи человек. Поищем замок…
Ольга сидела ни живая ни мёртвая.
— М-да… Согласен с графом Малгри. Теперь это даже не руины, — протянул айфон Ольге. — Вид сверху.
Она не взяла гаджет. Мазнула невидящим взглядом по цветной фотографии со спутника — не на что смотреть.
Уходят годы.
Уходят любимые.
Уходит одна эпоха за другой.
Зыбучие пески времени нельзя остановить.
— Хватит на сегодня потрясений. Я устала, — вжалась она в спинку сиденья, нащупывая ручку на дверце автомобиля, пряча ксерокопию с родословной и фотографию памятников в карман пальто.
— Я провожу вас до квартиры, Ольга Егоровна, — сказал Антон Дмитриевич. — У вас томик Байрона. Верните мне его, пожалуйста. При перелёте я задекларировал его на таможне.
Она понимала, что разговор ещё не закончен.
Было что-то, что мучило её, не давало покоя, тянуло за душу.
В подъезде пахло жареным мясом с луком и сигаретным дымом. На лестничной площадке между вторым и третьим этажами стояли незнакомые Ольге подвыпившие мужчины в нарядных рубашках. Они курили и громко разговаривали. Вежливо расступились, замолкая, пропуская красивую молодую пару.
На третьем этаже из приоткрытых дверей квартиры неслись музыка и весёлый смех.
Чужой праздник напомнил о том, как было мало радостей в последнее время в жизни Ольги. Может быть, в самом деле, стоит поехать в Лондон, развеяться, посмотреть достопримечательности, вспомнить…
Пройтись у особняка на Аддисон Роуд, найти дом Сондры Макинтайр на Олдерсгейт-стрит.
Если хватит мужества, наведаться к могилам Мартина и Стэнли.
Только эта поездка не будет радостной. Скорее всего, она отнимет последние силы и усугубит состояние отчаянной безысходности и роковой подавленности.
Всё же лучше поехать на Бали, — решила Ольга. Там море и солнце. Там отдых.
Квартира встретила тишиной и полумраком. Приятно пахло лимоном, очистки которого сохли на блюдце на подоконнике в кухне.
Женщина подала Антону Дмитриевичу томик Байрона:
— Мне показалось или у вас остались ко мне вопросы?
— Не показалось, — положил он книжку в нагрудный карман пальто, помогая хозяйке квартиры снять её пальто.
— Тогда чаю? — предложила она.
— Кофе. Если можно.
— У меня есть только растворимый.
— Отлично, — вежливо улыбнулся мужчина.
С ним было легко и просто. Ольга не нервничала, не суетилась, не прятала покрасневшие глаза, не улыбалась через силу. Ещё немного и он уйдёт.
А щемящая ноющая боль уже поселилась за грудиной, напоминая — она здесь, ждёт своего часа, стоит лишь расслабиться и дать ей волю.
Антон Дмитриевич подсел к журнальному столику, поставив на него блюдце с чашкой горячего ароматного кофе. Глянул на сидящую перед ним на диване женщину. Она без видимого волнения маленькими глотками пила горькую жидкость, опустив глаза в чашку.
— Вы избегаете разговора о каком-то убийстве и молчите о том, как вам удалось вернуться назад, — сказал он.
— Это я убила Барта Спарроу, — ответила Ольга без тени смущения, словно убийство было для неё делом обычным и привычным. Её рука не дрогнула, опуская чашку на блюдце.
Она рассказала о событиях того дня, на удивление, спокойно и размеренно. Будто пересказала прочитанную историю. И только в конце, когда речь зашла о подставной невесте при венчании в церкви, голос её стал громче; в глазах вспыхнули безжалостные, ярко-синие ледяные искры.
— А потом вошла Эшли. Стоило барону отвлечься на стук двери, и я воспользовалась случаем. Толкнула его в грудь, а он успел схватить меня за руку, и мы покатились с лестницы. Я разбилась, умерла, — тяжело дыша, заключила Ольга. — Очнулась в библиотеке. Думала, что прошло четыре часа, а оказалось, что пришла в себя спустя два дня. Не понимаю, кто поддерживал жизнь в моём теле? Почему за это время не остановилось сердце, не умер мозг?
Мужчина отпил кофе из взятой чашки:
— Судя по всему, у вас был летаргический сон. При нём резко замедляются все жизненные процессы и человека можно легко принять за умершего.
Ольга удивилась:
— Я об этом не подумала.
— Ваш бронхит мог стать осложнением после двухдневной неподвижности.
