Спать не хотелось, но и открывать глаза женщина не стала. Так думается лучше. Она знает, что случившееся не сон и отныне её жизнь снова будет подчинена новым правилам. Нужно немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью.
За ночь она ни разу не проснулась. Спала крепко, без сновидений.
Вспомнились слёзы перед тем, как заснула. Накопившееся напряжение нашло самый лёгкий способ покинуть тело.
Ольга села на софе, покачиваясь из стороны в сторону. Осматривалась и прислушивалась. С улицы сквозь щель в портьере пробивался дневной свет. В камине тлели угли. В доме гулкая тишина. Кадди ушёл — у него встреча с покупателем.
На столике у софы лежат ключи от входной двери и коричневая коробка.
Конфеты? — удивилась Ольга неожиданному подношению доктора. Открыв её, изумилась. Прошлась взглядом по набору туалетных принадлежностей*, утопающих в красном атласе подложки. Расчёска, массажная щётка и ручное зеркало в тонкой серебряной оправе не выглядят дешёвыми. Тронула на щётке желтоватую блестящую щетину — вроде бы не дикого кабана. Где-то читала, что щетину для щёток изготавливают из «мексиканского кактуса» — натурального волокна тампико — продукта переработки листьев мексиканской агавы. Волокна выделяют из свежих листьев, раздавливают, мнут, промывают, сушат и подвергают производственной обработке. После массажа тела такой вот сухой щёткой оно становится гладким и упругим. Но в этом времени, наверное, данной щёткой расчёсывают волосы.
Ольга смотрела на набор в раздумье. Она вчера была так убедительна, что Кадди проникся к ней сочувствием и сделал нужный подарок? Набор пришёлся кстати, но принять его от едва знакомого мужчины она не может. А вот заплатить за него в состоянии.
Часы на стене в кухне показывали четверть одиннадцатого. У Ольги есть время для неспешного завтрака. Далее предстоит, пожалуй, самое сложное — поездка в швейное ателье и выбор траурного платья и верхней одежды. Затем она отправится в пассаж за остальными покупками. Рассчитывая купить всё полагающееся в одном месте, она должна успеть вернуться в дом на Олдерсгейт-стрит до наступления вечера.
Также Ольга собиралась заехать в книжную лавку Хуффи Уорда. Встреча с Эшли может многое прояснить. Как вынудить женщину довериться незнакомке и рассказать о событиях того трагического вечера, пока не знала.
На столе её ждал завтрак. Под салфеткой она нашла яйца по-шотландски, лепёшки, сливочные конфеты, печенье. На горячей плите стоял заварочный чайник со свежезаваренным чаем. В маленькой кастрюле — тёплая овсяная каша.
Вымыв за собой посуду, женщина поднялась на второй этаж.
Комната, в которой некоторое время назад жила Шэйла выглядела уныло. Укрытая чехлами мебель, голые пол, стены… В шкафу, комоде, тумбочке, секретере пусто. В ванной комнате порядок и чистота. Как видно, миссис Макинтайр комнату больше не сдавала.
Ольга вернулась в гостиную и метнулась к пианино. Завладев жестяной коробкой из-под печенья, уселась на софу. Высыпав содержимое на плед, пересчитала банкноты в пачке и монеты в мешочке.
Без малого три тысячи фунтов стерлингов, — улыбнулась довольно, отложив деньги в сторону. Документы, принадлежащие Шэйле, также убрала. Необходимо их вернуть. Как? Вопрос интересный.
Ольга не смогла выбросить так и не использованный билет в вагон первого класса на курьерский поезд от Лондона до Дьеппа. Повертев в руке, положила в коробку, как и золотую цепь от проданного брегета, и серебряную ложечку для Леовы. Очень скоро она понадобится.
Внимательно изучила завещание и «паспорт» на имя двадцатисемилетней Авелин Ле Бретон из коммуны Лузиньян во Франции. Теперь Ольга — дочь адвоката Клода Бошана из Анже и его супруги Анриетты де ла Рюи из семьи нантского судовладельца. Также она вдова сорокачетырёхлетнего судебного чиновника-нотариуса Модеста Ле Бретона. Через четыре месяца будет год как он умер.
Ольга вздохнула. Соблюдение срока траура ограничивало выбор гардероба. Много ли нужно нарядов вдове?
Ну и ладно, — легко согласилась она. Чёрный цвет ей к лицу. Пока не смоется загар, полученный при посещении солярия, она не будет выглядеть мертвенно бледной.
Она перебирала скромное «приданое» француженки. Крупный овальный золотой медальон* с сапфиром станет единственным украшением на траурном платье. Находясь на пике популярности, он состоял из двух частей и содержал в себе портрет умершего мужа Авелин и прядь его волос. Сколько она ни всматривалась в лицо покойного «мужа», но так и не смогла проникнуться к нему хотя бы жалостью.
Был и нет, — захлопнула крышку медальона. Мог бы ещё пожить в своё удовольствие.
Табакерку, лорнет и два старых письма Ольга вернула в коробку из-под печенья, а широкое золотое обручальное кольцо примерила на безымянный палец левой руки — придётся носить. То, что оно пришлось впору, не удивилась. Будь то платье или ювелирное украшение, Уайт ни разу не ошибся в определении размера Шэйлы.
Хоть виконтесса выше и худее Ольги, но у них обеих узкие ладони с длинными тонкими пальцами.
