Мне показалось, что у всех сидящих в комнате отдыха язык прилип к нёбу, все молчали, не в силах ответить на этот простой вопрос.
- Да вот, у Леночки днюха! - за всех сказал я и толкнул Ленку в бок. - Леночка нас тортиками балует, присоединяйтесь, Камиль Эльдарович!
Леночка закивала, как китайский болванчик.
- Нет, спасибо, - сквозь зубы ответил Великий и Ужасный, прожигая то Карина, то меня взглядом.
- Ну, не хотите, как хотите… - мною овладела безбашенная смелость. - Насильно мил не будешь… - добавил я в спину развернувшегося уходить Халилова.
Он обернулся и подарил мне такой взгляд, который обещал гораздо больше того, что было в воскресенье. Я ответил ему чистой и искренней улыбкой: наш договор истёк, я свободен!
За Биг Боссом тихо закрылась дверь, и народ выдохнул.
- Ты сошёл с ума? - тихо спросил меня Карин, озвучивая немой вопрос в глазах всех присутствующих.
- Хуже чем было, уже не будет, Роман Васильевич, - я спокойно улыбнулся Карину. - Да и потом, я увольняюсь… Наверно, после Нового года.
- Он тебя никогда не отпустит, - Карин сочувствующе посмотрел на меня. - Не будь наивным!
- У нас был договор!
- Да плевал он на договоры, не скреплённые печатью! Как бы, по-твоему, он создал такую империю?
- Значит, я уеду, только и всего…
- Жа-ан… Блажен, кто верует…
Оптимизма мне слова Карина не добавили, но я, наверно, слишком легкомысленен, чтобы переживать о том, что ещё не случилось.
Репрессий, однако, не воспоследовало ни в этот день, ни после. Всё было тихо и мирно в “Аверсе”, хотя многие считали, что это - затишье перед бурей.
Буря грянула перед Новым годом, когда Халилов в очередной раз сцепился в схватке за влияние с Митасовым: они не поделили участок под строительство.
Великий и Ужасный был в бешенстве, а годовые отчёты из подразделений не улучшали его настроения. Народ тихо трясся от страха в своих кабинетах.
Мы с Артёмом как мышки сидели в своём углу и рубились в карты. Все компы работали, сервак тихо и равномерно гудел в комнате рядом, про нас никто не вспоминал. Лепота!
Безделье нарушила делегации директоров с озабоченными рожами, во главе со Строителем, впервые, на моей памяти, посетившим нашу подсобку.
Артём было встрепенулся, но директор по строительству обратился ко мне:
- Жан, выручай… Всё что хочешь! С ним невозможно разговаривать! - и с виноватыми глазами почесал затылок.
- Я всё понимаю, кроме двух вещей: вы там, случайно, не охренели? И что я могу сделать? - вылупив на мужиков глаза, спросил я. - Или считаете, что бросить меня под поезд - это наименьшее из зол? Я буду сопротивляться, так и знайте!
- Жан… - взял слово Карин. - Тебе же сказали “Всё что хочешь!”, неужели не понятно?
- В отпуск хочешь? С отпускными, всё как положено… - подал голос главный инженер.
- Я тебе бесплатные путёвки в Египет сделаю!..
- Машину твою убитую поднимем…
Я зажал уши руками и замотал головой.
Мужики повздыхали и ушли.
А мне стало хреново. Не, директоров мне жалко не было, это другое… не вполне разобрался, что, собственно, за чувства такие.
- Ты правильно сделал, что не согласился, Жан, - вдруг сказал Артём. - С хуя ли тебе собой жертвовать, чтобы кому-то там хорошо было? Говёная мысль… Поверь мне, я об этом скажу своему, думаю, поймёт.
Я кивнул.
Тёмка ушёл на обед, а я собрал свой рюкзачок и пошёл в зону боевых действий.
Наверно, прошли те времена, когда останавливали самоубийц - меня свободно пропустили, только проводили недоумёнными взглядами и всё.
Я пару раз стукнул, из вежливости, и, не дождавшись ответа с той стороны, нахально вошёл.
- Здрассте! Мне сказали, что у вас комп заглючил!
- Нет! - рявкнул Камиль Эльдарович в ответ.
- Ну, нет так нет, я пошёл… - развернулся на выход.
- Стой! - ещё один рявк, и потом уже тише и спокойнее, явно не желая, чтобы я убежал: - Подойди сюда, ко мне.
Подхожу, а у самого в животе всё завязывается в тугой узел.
Он встаёт мне навстречу, снимает с моего плеча рюкзак, бросает его на стол и буквально накидывается на меня с поцелуями.
Чувствую, целым и здоровым я отсюда не выйду… Я грёбанный мазохист!
Когда я, сидя голым задом на столе, пытался прийти в себя от весьма сильных пережитых эмоций, Камиль, по-прежнему прижимая меня к себе, спросил шёпотом мне в шею:
- Ты зачем приходил? Тебя попросили директора? Что наобещали?
- Приходили, просили… но я не согласился.
- ??? - Камиль отстранился и с немым вопросом посмотрел мне в глаза.
- Ну, дурак я, дурак, что смотришь, как будто не знал об этом?!
Часть 9
Когда Тёмка вернулся с обеда с распухшими губами (что он там обедал?), я уже сидел за компом и раскладывал пасьянс. Пасьянс не сходился. Оно и понятно - я совсем не соображал, что делаю - перед глазами стоял плохо читаемый взгляд Камиля мне в спину, пойманный мной, когда я обернулся на пороге.
На следующий день “Аверс” отпустило. Не то чтобы Халилов вдруг по волшебству стал белым и пушистым, но, по крайней мере, так не злобствовал и, как шептали секретутки, стал относительно адекватен.
