— Раечка, а откуда у тебя такой красивый бант?
Жёлто-зелёный бантик в каштановых волосах действительно был единственным ярким атрибутом, и сами волосы девочке достались замечательные — густые, вьющиеся.
Большие детские глаза вдруг часто-часто захлопали, на них проступили слёзы.
— От мамы… Она умейла…
Егор сжал кулаки. Заболтавшись с Ингой, совершенно упустил из виду, что все дети здесь с нелёгкой судьбой. Веселье устроенного праздника, хоровод вокруг Элеоноры создали слишком уж благодушную атмосферу. Нельзя забывать, что в детских домах четырёх-, пяти-, шестилетние знают, что такое смерть. Что такое домашнее насилие. Как бывает, если отец и мать пьяные с утра и до вечера. А некоторым воспитатели сказали, что родители умерли, хоть просто лишены родительских прав — эти родители действительно мертвы для своего ребёнка. Да и в самих детдомах случается, когда старшие наводят порядки по образцу зоны для малолеток, если персонал вовремя не пресечёт бесчинства…
Инга подхватила девочку на руки и прижала к себе. Рая ухватила её за шею, ногами обвилась вокруг талии, перетянутой чёрным кожаным ремешком, став похожей на обезьянку.
— Не плачь, милая. Я тебе принесу ещё один бантик… Синий…
Возможно, зря она это сказала. Девочка восприняла всё слишком буквально. Стремительно высвободившись из объятий гостьи, Рая схватила Ингу за руку и подтянула к Егору.
— Дядя и тётя! Вы такие касивые! Будьте моими папой и мамой…
Он впал в ступор, не зная, что сказать. Выручил Валентин, объявивший начало авиационно-пиротехнического шоу. Егор едва выволок Ингу на улицу.
— Отпусти! — она выдернула пальцы из его хватки. — Тебе не понять!
— Куда уж…
Он чуть ли не материнским жестом застегнул пуговицы на её шубке. Волосы осталась непокрытыми.
Вот и развлёк девушку! Лучше бы в кино пригласил.
И тут началось основное действо, ради которого назначалась встреча.
Инга вздрогнула от первого взрыва. В её глазах отразились многоцветные огни.
Егор запрокинул голову. Сказать, что он был ошарашен, всё равно, что не сказать ничего.
Сначала синхронно пролетела тройка самолётов. На фоне темнеющего неба они тащили хвосты цветного дыма — красный, зелёный и белый, символизирующие республиканский флаг БССР. Затем модельки начали выписывать фигуры пилотажа, а по ним, словно зенитная артиллерия, била пиротехника.
Егор с Ингой находились в самой сердцевине огненного буйства! Ракеты с грохотом взлетали, разукрашивая небо невероятными, сюрреалистическими узорами. Казалось, полыхал сам морозный воздух!
Распускались невиданные цветы. Били целые гейзеры из пламени и искр. В небо взлетали огненные стрелы.
Над головами из чёрного мрака вдруг рождались сложные геометрические фигуры.
И всё это происходило на фоне громовых раскатов органной музыки из акустической системы, установленной на крыше «Жигулей» Валентина.
Даже в Москве третьего тысячелетия далеко не каждый мог позволить себе подобное. Здесь же, ради горстки детей из приюта, на голом энтузиазме…
Инга раскрыла рот от изумления и уже сама ухватила Егора за руку. Потом резко повернулась.
— Ей видно?
В белом прямоугольнике окна он разглядел пяток детских мордашек. Их по каким-то причинам не пустили на улицу. Наверно, из-за холода и боязни простуды.
Рая прижалась к стеклу, расплющив о него носик. Заметила Ингу, замахала ей…
— Не смотри туда! Не давай ей несбыточных надежд.
По этой же причине Егор не пустил обеих девушек обратно в детдом. С Валентином прощались на улице.
— Это просто вау! — Элеонора подскочила к Валентину и подарила ему сочный поцелуй. — Можно ещё посетить ваши выступления?
Он уже открыл рот для утвердительного ответа, но вовремя перехватил взгляд ассистентки (или не только ассистентки), и этот взгляд говорил: следующий взрыв разнесёт на куски крашеную дылду, если та распускает губы!
— Сожалею, друзья…
По пути к «Жигулям» Лёха разговорился, наконец, с монументальной Элеонорой, преодолев смущение от неравенства в росте. Инга взяла Егора под локоть.
— Для чего я слишком толстокожий, чтоб не понять?
— Это я сгоряча бросила. Всегда хотела сестру. Но отец начал пить. Мама всё же решилась… Они ссорились. Сестра родилась мёртвой. Сейчас ей было бы столько же, сколько и Рае. Даже чуть старше.
Глаза девушки предательски заблестели. Кто мог предположить, что встреча с пятилетней сиротой так вывернет Ингу наизнанку? Сейчас поздно жалеть…
Егор поймал себя на мысли, что после стольких встреч не знает цвета её глаз. Броские тени, подводка, огромные наклеенные ресницы, сейчас чуть влажные, приковывают взгляд, дают общую картину. Нередко — огромные очки, хоть у неё идеальное зрение. В сдержанном освещении уличных фонарей глаза казались нереально глубокими.
— Родители развелись?
