Справа остался электромеханический завод. Слева открылся Севастопольский парк.
Свернув туда, Егор попал на площадку, заставленную очень грубыми спортивными снарядами. Подтянулся на турнике, перетерпев боль в пальцах от ледяного металла. Сбросив куртку, начал бой с тенью.
Джинсы мешали высоким ударам. В остальном получалось. На троечку. Будь рядом сколько-нибудь опытный рукопашник, он бы смог гордиться, что отлупил самого Егора Евстигнеева, обладателя чёрного пояса по карате-до. А также по карате-после.
Зато хмель практически выветрился. Умыв снегом разгорячённое лицо, Егор почувствовал себя вполне протрезвевшим и побежал в РОВД.
Первым встретился по пути водитель «РАФика», удивившийся:
— Ты живой?
— Не дождётесь. Что вчера было?
— Понятно. Память отшибло, — в шофёрских глазах мелькнула искра сочувствия. — Вильнёв воспользуется. Будет разводить. Не поддавайся.
— Спасибо!
Он взбежал на этаж и открыл кабинет. Начальство ещё не прибыло, зато висел такой духман… Егор немедленно отворил окно, впуская морозный воздух.
В шкафу нашёлся чайник и чай. Без сахара.
Поскольку Вильнёв не появился ровно к девяти, самое время было набрать Сазонова, сообщить, что произошли изменения, и дальше не получится так свободно располагать временем.
— Егор? Хорошо, что набрал с утра. Гиви Кучулория найден мёртвым в своей машине около Ярцево. Местное ГАИ считает случившееся обычным ДТП. Не справился с управлением, слетел с трассы.
— Он выехал из Минска в обед в понедельник одиннадцатого. С Бекетовым на двух машинах. Бекетов вернулся чрезвычайно рано — к утру.
— Ты считаешь, он не был в Москве?
— Не знаю. Со слов Инги — стал совершенно бешенным.
После секундной паузы подполковник спросил:
— Где машина Бекетова?
— Вчера видел. Без следов аварии. Но если просто крыло помято, запросто мог отремонтироваться по-срочному, пока мы гоняли в Лепель.
— То есть ты тоже подозреваешь, что Бекетов убил предполагаемого любовника жены?
— Допускаю. У Бекетова вишнёвая «шестёрка». Надо осмотреть машину Кучулория и следы краски. Могу поинтересоваться, на чём он ездил?
— Чёрная ГАЗ-2410. Егор, я хочу, чтоб ты съездил в Ярцево.
— Сегодня? — он с неудовольствием подумал, что обещанное Инге шоу пролетает, либо придётся обеих девушек повесить на валенка-Лёху.
— На следующей неделе. Разбирается милиция, наши коллеги из Московской области держат руку на пульсе, но пока не вмешиваются. Будь готов к выезду.
Короткие гудки. О том, что срываться с практики будет сложнее, не успел предупредить. Зато вроде бы пропал холодок, возникший, когда напророчествовал смену Брежнева Андроповым. Ладно…
Ещё звонок. Она уже была на работе.
— Слушаю.
— Инга! Гиви Кучулория погиб. Когда ехал на машине в Москву с Бекетовым.
— Чёрт…
— Инга! Беги! Всё бросай и беги как можно дальше!
— Не могу. Завтра поговорим. Шеф идёт.
Гудки. Собеседники Егора сегодня взяли манеру бросать трубку, не попрощавшись.
Наконец, появился Вильнёв.
— Привёт, орёл. Оклемался?
— Чуть-чуть. Домой хочу. Отоспаться.
— Успеешь, — тот разделся и уселся за свой стол. — Колись.
— С песней и с радостью. В чём?
— В том, что стучишь на нас в КГБ.
— Все люди делятся на тех, кто стучит и кто перестукивается. А с чего вы так решили?
— С твоих пьяных вчерашних признаний.
Если бы не предупреждение водителя, Егор бы лихорадочно думал, как выкрутиться. Сейчас всё просто — надо уйти в отрицалово.
— Вот как? Я назвал управление, меня завербовавшее, офицера-куратора, у которого стою на связи, его телефон, свой оперативный псевдоним, задание?
— Ну вот! — расцвёл Вильнёв. — Значит, признаёшь. Это не криминально. И даже, наверно, благородно, служишь Отечеству сразу на двух фронтах. Но как ты думаешь после этого сослуживцам в глаза смотреть?
— Не знаю… Помогите мне! Я как на исповеди всё расскажу. А что с этим делать — сами решайте. Только пока никому, — Егор сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Я и правда агент. Позывной ноль-два-ноль-три. Офицера связи по фамилии не знаю. Обращаюсь к нему просто: «сэр». Его номер ноль-один-семнадцать.
— Задание?
— Внедриться. Дальнейшие инструкции получу позже. Каждый вечер включаю приёмник и слушаю Би-Би-Си, там кодовые слова вшиваются в текст передачи новостей.
— Так чей же ты агент?
Егор изобразил жесточайшие колебания перед тем как заявить:
— I am a British spy in the service of Her Majesty the Queen! I am MI6 agent[17]!
Капитан, естественно, разобрал только слово «бритиш». Его несколько мутное сознание уцепилось за другое.
— 02–03 — это номер «УАЗика» из дежурной части. 01–17 — «Волги» начальника РОВД. Су-ука! Ты меня развёл!
— Как и вы меня. Я же себя знаю. Выпью — и спать.
— Мордой в салате. Ира Безрогова тебя салфеткой обтирала. В общем, правильно поступил. Стукачи или вообще не пьют, чтоб потом донести: все бухали, а я не такой. Либо пьют и слушают, что другие выболтают. Но сначала песню орал, за неё чуть в бубен не получил.
— Ни хрена не помню. Что за песня?
— «Прорвёмся, ответят опера!» Ты — урод конченный! Посмел на вечерине следователей горланить песню про оперов!
Егор, развеселившись, начал выстукивать ритм по крышке стола:
