Егор получил фальшивое водительское удостоверение на имя Георгия Петрова, то есть Жоры. Милицейское оставил в «жигулях» во дворике КГБ, так же как жетон, карточку-заместитель и, главное, белый пластмассовый свисток, залог ментовского успеха. Табельное не взял, так при всём напряжении фантазии не смог бы объяснить оперативному дежурному, зачем следователю идти в оружейку и брать личный пистоль — после службы да перед выходными. Уток стрелять?
К кольцевой выехал в гордом одиночестве, насвистывая «Союз нерушимый республик свободных», чтоб диктофоны КГБ зафиксировали его ура-патриотический настрой.
Чёрная «волга», ощетинившаяся двумя антеннами, вызвала кучу подозрений у Василевича.
— Оля сказала, ты её на «пятёре» возил.
Егор равнодушно пожал плечами.
— Она в ремонте. Кстати, ты не сказал, куда поедем, в какие хренковичи. «Волга» не сядет?
— Пройдёт! — уверил Глеб, но координаты «хренковичей» не назвал. Можно представить, как разочарованно вытянулись рожицы гэбистов, слушавших радиопередачу с микрофона в егоровой куртке.
Постепенно подтягивались другие зрители шоу, а время переползло полночную отметку.
— С Рождеством Христовым, товарищи! — не удержался лейтенант.
Холёные парни в дорогих куртках и импортных дублёнках неизвестно чему удивились больше: обращению «товарищ», вне митингов и трибун не принятому, или упоминаю Рождества, десятилетиями забытого. Кто-то вякнул «Христос воскрес», туса заржала, и неловкость обратилась в шутку.
Егор обратил внимание, что некоторые из присутствующих были знакомы между собой, но едва кивнули при встрече. Сам Глеб щеголял в натянутой на самые брови вязаной шапке, не по времени года солнцезащитных очках, натянув шарф на нижнюю часть лица. Вряд ли мёрз, скорее — не хотел быть узнанным. Светлые волосы спрятал. Зато выделялся дутыми импортными сапогами серебристого цвета, дефицитными и культовыми не меньше, чем джинсы Levi’s.
— Братва! Едем за мной по Кольцевой до Парковой. Сворачиваем к Ждановичам, выезжаем к берегу Минского моря перед плотиной.
— Там разворотная автобусная площадка есть, метров за двести до плотины, — вполголоса шепнул один из зрителей, никто разговор не поддержал.
Когда тронулись, Егор во весь голос повторил про Минское море. Там он не бывал ни в этой жизни, не в прошлой, поэтому просто тащился за огоньками «шестёрки» Василевича.
Тот ехал ровно девяносто, не рискуя зря, хоть нарваться на пост ГАИ с проверкой скорости было практически нереально. Сами аппараты гайцов представляли собой некое подобие большой мотоциклетной фары со стрелочной шкалой наверху, а показания скорости нарушителя не фиксировались никак. Милиционер мог сказать «сто тридцать», и поди докажи, что твой «запорожец» даже в девичестве не разгонялся больше сотни.
Медлительность развития событий была на руку. Невидимые бойцы невидимого фронта получили лишние минуты на подготовку.
Кавалькада притормозила на асфальтированной дороге, с обеих сторон заросшей сосновым лесом.
— Здесь оставляем машины и идём на пляж! — распорядился Глеб. — С машинами ничего не случится.
— Ты гонишь! — возмутился Глеб. — Среди ночи в лесу кинуть тачки? Ну нах такое развлечение.
— Здесь останется человек с рацией, постережёт. Или предупредит, если шухер. Пацаны! Нагрянут менты — уходим вперёд, через дамбу. Дорога открыта. Выезд на шоссе, налево — Минск, направо — Молодечно. Рассыпаемся. Но, уверен, это не понадобится.
Говорил он громко, чётко. Главное — близко к Егору.
Тот наполовину сбавил тон, но всё же пробурчал:
— Надо же людей не около машин сажать, а дальше. Чтоб мы успели добежать и завести мотор, пока менты едут.
Если в ГБ не полные идиоты, а самые полные уже отправились укреплять милицейский и партийный аппарат, то поймут подсказку: снимать часовых аккуратно, до места приключений.
Шли недалеко. Снег приятно пружинил под ногами, югославские сапожки уминали его на два-три сантиметра. Днём дул сильный ветер, наверно, снёс часть снежного покрова.
Буквально минуты через три открылся пляж и равнина до горизонта. Далеко-далеко проступила пара огоньков, маленьких, как булавочные головки. Возможно, фонари в деревне на противоположном берегу. Добропорядочные сельчане в первом часу ночи смотрят сны, окна тёмные, отсюда не видать.
Грибки, раздевалки и скамейки смотрелись чужеродно среди снега, словно заброшенные декорации снятого фильма. Егор никогда не бывал на пляже зимой — что тут делать. Воздух был восхитительно свеж, хотелось набрать с собой в канистру, дать вдохнуть Элеоноре и Джоннику… Нет, лучше их самих привезти на Минское море на прогулку. Но не в ночь криминальных автогонок.
Справа раздался шум заводящихся двигателей, мелькнули отсветы фар. Вскоре выехали четыре машины, ровно по списку краж во Фрунзенском районе: «Москвич-412», ВАЗ-2106, ГАЗ-24 и ГАЗ М-20. Но прежние хозяева вряд ли бы их сразу признали, все были увешаны толстыми стальными трубами, защищавшими по периметру, спереди топорщились таранные полуметровые шипы.
