Более тридцати лет проработал кино и телеоператором в Воркуте. Немного работал в Салехарде, в ГТРК «Ямал». Летал часто в Арктику, от Карских Ворот на острове Вайгач до мыса Челюскин на Таймыре. Снимал пограничников на Вайгаче, на Ямале, на Таймыре, а также геологов, газовиков, оленеводов Арктики. Публиковался в журналах: «Аврора», «Север», «Дальний Восток», «Волга 21 век», «Автограф» (Донецк), «Союз писателей», «Урал». Дипломант международного конкурса «Золотое перо Руси – 2015», победитель всероссийского конкурса имени Василия Белова «Всё впереди – 2015», дипломант конкурса имени Виктора Голявкина 2014 год, победитель международного конкурса «Новые писатели – 2015», финалист Германского международного конкурса «Лучшая книга года – 2016».
© Лозович В.В., 2017
© Написано пером, 2017
В середине августа за полярный круг приходит ночь. После длинного летнего полярного дня, когда солнце не покидает небо круглые сутки, приходит на северную землю настоящая тёмная ночь, с луной, звёздами и тишиной. Ночь приходит медленно и даже как-то незаметно. Вместе с настоящей ночью, уже в конце августа – начале сентября, могут нагрянуть и первые заморозки, первые ночные холода. А могут и не нагрянуть. Север.
Во время первых заморозков ночью иногда на небе играет северное сияние. А иногда играет и без заморозков, в тёплую погоду. Играет оно обычно зелёным цветом. Крутится по небосводу, сворачивается в плётку, тихонько извивается хвостом да рассыпается в пыль, словно растворяется в черноте космоса. Северное сияние прозрачное – сквозь него видно звёзды.
У самого полярного круга, с его южной стороны, на границе лесотундры и тундры, стояло тысячу лет болото с хорошим русским названием – Гнилое. Когда-то, лет триста назад, через него клали гать из стволов деревьев, что росли здесь повсюду, да за триста лет сдохла гать, а всё, что от неё осталось, болото сожрало. Лишь кое-где виднелись островки почерневших брёвен, сбитых в щиты. У самой кромки болота лет триста подряд торчал знак в виде деревянной лопаты, на которой и было написано «Гнилое болото».
Юрий Шиловский, двадцати одного года, студент-заочник, охотник больше по любопытству, нежели по определению, вышел к этому болоту совершенно неожиданно. Ходил, ходил по редколесью, выискивая здесь глухарей-тетеревов, да и пальнул в одного, когда тот взметнулся с ветки берёзы и пошёл низом меж стволов, широко расставив крылья чёрные. Юрий ружьё вскинул да выстрелил птице вслед… Но вместо того чтобы завалиться на свой жирный тугой тёмный бок, глухарь вдруг рванулся вверх, прошёл через кроны лиственниц и ушёл на болото – мелкая дробь на утку не пробила перо глухаря. Через полсотни метров он сел там на верхушку ели приземистой и удивлённо завертел головой. Юрий знал, что в болото лучше не ходить, да идти-то надо было метров десять-двадцать… Он и пошёл осторожно, вначале ногой почву проверяя, потом уже ступая полностью на стопу. Прошёл так метров десять, спокойно прошёл, уже сквозь ветки раскидистой ели дичь свою видел, уже ружьё покрепче сжал, чтобы, если что, влёт её… да тут как-то неудачно ступил на качающийся под ним мох, плохо проверил почву… Нога провалилась сразу по колено, парень попробовал выдернуть её инстинктивно, но не получилось, нога не вышла, а он равновесие от усилия потерял, поставил вторую ногу рядом… она тоже и провалилась. Юрий мигом ружьё отбросил в сторону за куст какой-то низкий, чтобы стволами зацепиться, а за темляк подтянуться… ружьё из рук вылетело и упало в метре от него, он нагнулся к темляку, да не достал, а ноги по бёдра ушли в топь…
Человек российский так устроен, что пока не почувствует, что влип полностью, ни за что не признает, как ему необходима помощь. Так и Юрий – тужился, тужился в болоте в одиночку, пытаясь хоть одну ногу выдернуть, да бесполезно всё: не вырваться, не шелохнуться. Его уже затянуло по пояс, когда он, наконец, осознал всю бесполезность своих действий – не выбраться одному. Головой покрутил вокруг себя, сколько мог, крикнул:
– Помогите! Эй! Кто-нибудь?!
Помочь никто не отозвался, потому как на несколько километров вокруг никого не было, не зря же он на своём мотоцикле со спортивной «резиной» укатил как можно дальше от родного города Салехарда. Укатил, потому что рядом с городом ничего не подстрелишь, пусто рядом с городом, нет там дичи. А здесь дичь есть, но людей нет… вот и выбирай.
Юрий затих, стараясь не шевелиться, оглянулся, сколько мог – пусто. В паре десятков метров росла крепкая ёлка, вот бы за неё… Так, так… надо аккуратно стоять… засасывает его глубже, нет? Может, здесь как-то мелко? Может, вот так вот засосало, а дальше не пойдёт… Из воды вышло несколько пузырьков, и Юрий понял, что его всё же неотвратимо тянет вглубь. Стало так страшно, так жутко, что сейчас в какие-нибудь минуты его просто утянет на дно, и никто даже не узнает, где он сгинул… Бо-оже!..
– Лю-юди! – крикнул он так громко, как только смог, – Лю-юди!!!
Вода была холодная, ноги быстро немели, но Юрий холода не чувствовал, он не чувствовал сейчас ничего, кроме состояния предсмертного страха, чисто животного ужаса от того, что вот так просто, ни за что, мерзко и глупо он погибнет в мутном, тухлом болоте…
– Лю-юди-и!!!
