Глаза я все-таки открыл, потому что меня раскусили и притворяться дальше не было смысла. Надо мной склонилась Влада. При виде нее я вспомнил фантастическое звездное небо, которое теперь всегда будет ассоциироваться у меня с ее красивым, чуть встревоженным лицом. Я улыбнулся и уже собирался ей сказать что-нибудь совсем неуставное, чтобы ее щеки налились румянцем от смущения, но звук распахнувшейся двери сорвал все мои далекоидущие планы. Влада отдернула руку от моего лица и быстро отстранилась.
В палату вошли главврач и генерал Сечин. Я огляделся по сторонам — крохотная, но хорошо оборудованная медицинскими приборами комнатка вряд ли принадлежала лазарету в Диком Углу. Похоже, я в центральном лагере!
— С лигийской территории ты вернулся на своих двоих, а из нашего блокпоста тебя принесли полумертвого, — хмуро объявил генерал не поздоровавшись. — Как это понимать?!
Перед моим взором все еще танцевали ночные звезды и переключиться было трудно, но Влада, извинившись, вылетела за дверь, и мне ничего не оставалось, кроме как постараться сосредоточиться на Сечине.
— Расслабился?
Я промычал что-то нечленораздельное — попытка заговорить отдалась режущей болью в груди. Сечин повернулся к главврачу.
— Он вменяемый?
— Абсолютно, но последствия контузии могут еще долго давать о себе знать, — ответил тот и, сверившись с приборами, присосавшихся к моему телу трубками и проводами, вышел.
— Сдаешь позиции, капитан.
— С гидрами не смог договориться, — прохрипел я.
— Скорее с гибберлингами. Загипнотизированные врагом дикие твари — бич Асээ-Тэпх, — пояснил Сечин в ответ на мой удивленный взгляд и мне стало понятно, почему гидры так слаженно на меня накинулись. — Товарищ твой Грамотин уже написал мне рапорт, который я ждал от тебя. Информация об опасности астрального янтаря уже распространена среди наших солдат…
— Поймали?
— Мистиков? Нет. Они подорвались вместе с гатью. Повреждения слишком серьезные, воскресить для допроса не смогли.
— А меня…
— А тебя просто вылечили. Скажи спасибо своему лекарю, без нее до госпиталя ты бы не дотянул.
Прислушавшись к самому себе я вдруг почувствовал, что внутри меня ворочается что-то отдаленно напоминающее разочарование. Страх смерти — естественный, заложенный природой инстинкт. Даже несмотря на магию Света, бояться умереть — это нормально. И я боялся. Но чем больше я видел смерть своими глазами, тем меньше становился этот страх, и тем сильнее разгоралось любопытство. Нет, умирать насовсем мне вовсе не хотелось, но смутное желание одним глазком заглянуть за ту грань, что разделяет мир живых и мертвых, опасно начало навещать меня время от времени.
— Не стоит только ради интереса спешить туда, откуда не каждый способен вернуться, — проницательно сказал Сечин, наблюдая за выражением моего лица.
Наверное, за свою жизнь он очень много видел таких вот любопытных, как я. И точно знал, сколько из них уже никогда не поделится своими впечатлениями о пребывании в загробном мире.
— Я и не спешу, — буркнул я.
— Вот и отлично. Лекари не могут сказать, когда ты встанешь на ноги, но я хочу, чтобы ты ускорил этот процесс. Ничего не хочу знать! Ты мне нужен. Срочно.
— Э-э-э… есть, ускорить процесс.
Ну, а что я еще мог сказать? Валяться на больничной койке я и сам не слишком хотел.
Сечин уселся на стул у стены, откинувшись на спинку, и устало потер глаза.
— Есть у меня к тебе серьезный вопрос, капитан, — вздохнул он. — И не только у меня. Комитет тоже очень интересуется. Этот Истребитель… хищник в чаще Текуани…
— Демон?
— Кхм… возможно. Из отчетов следует, что он проявил к тебе повышенное внимание. С чего бы это, ты не знаешь?
Я молча пожал плечами.
— Но что он выделил тебя среди других, ты не отрицаешь? — допытывался генерал.
— Не отрицаю, — согласился я, почувствовав себя, как на допросе.
— Никита, — голос Сечина вдруг стал по-отечески мягким и это тревожило еще больше. — На моем месте должен был быть агент Комитета. И спрашивал бы он тебя совсем по-другому. Пока что ты еще мой подчиненный, но чем больше к тебе вопросов, тем сложнее мне держать Комитет на расстоянии. Нам очень важно понять, почему Истребитель тобой заинтересовался! Подумай!
— Товарищ генерал, я правда не знаю.
Сечин встал, заложив за спину руки, и наверное хотел походить в раздумье туда-сюда, но палата была слишком тесной. Постояв пару секунд, он снова сел.
— Недавно состоялось заседание штаба, на котором было принято несколько важных решений, — произнес он. — Свою вылазку к Метеоритной копи помнишь?
— Конечно.
