Я – наследница Победы.На ветру сгорают дни.Никуда я не уеду,Хоть метлой меня гони.Все пути приводят к РимуИ в Москву они ведут.Здесь бывали мы любимы.Здесь, нам кажется, что ждут.На горах, на Воробьёвых,Где запутаны следы,Кружат бабочками сноваНаши тени у воды.Век двадцатый, непредвзятый,Мы на ты с тобой давно,Промелькнувшее когда-тоПрокрути мне, как в кино.Дай почувствовать истому,Где трамвайные пути,Где ни дерева, ни дома,Ни дороги не найти.Лишь в густой траве забвеньяОдуванчиковый пух,И мои стихотвореньяМесяц май читает вслух.<p>Анри Маркович</p><p>Память</p>Уже фашисты были в Химках,Казалось, что Москва падёт…Но снова в хронике и снимкахВнезапный этот поворот!Бойцы из корпуса ДоватораСмертельный развязали бой.В снегу взрывались детонаторы,Панфиловцы кричали: «Стой!Не пропущу, фашист проклятый,Испепелю тебя, сожгу…»И ополченцы шли с АрбатаНавстречу грозному врагу.Не торопил событий Жуков.Бойцы ощерились, как львы.Победа зарождалась в муках,На всех путях зияли рвы.Разгром нацистов под МосквоюФашизма означал закат.О, внук, склонись перед героем,Ведь заслонил тебя солдат!<p>Николай Иодловский</p><p>Отца ужалила война</p><p>(триптих)</p>
Памяти отца
<p>Битва за Берлин</p>Отец мой помнил этот бой,И как не помнить в жизни нашей,Он мстил неистовой пальбойИ был для гитлеровцев страшен,Разил врага и день, и ночь,Пехоте пробивал дорогу.Он взводным был, все страхи прочьИ, не надеясь на подмогу,Кричал: «Огонь!» – и падал враг.Опять: «Огонь!» – и вновь – победа.И был совсем подавлен страх…Как будто стал ему неведом.Отец мой был богатырём,Каким-то страшным исполином.Кругом стрельба, снарядов гром.Он, как военная машина,Стал возбудителем огня, —Три ночи бился и три дня!И победил, отхлынул враг.Он удержал победы стяг!.<p>Привал</p>С большим трудом был отвоёван дом.Под ним подвала два, как будто залы.И ночь пришла израненным зверьком,А ночевать – начальство приказало.Спокойнее ночлега не найти,Должны подвалы эти подойти.В одном из них – бойцы отца и он,В соседнем – чей-то автобатальонИ экипаж израненного танка.Их посетила подлая «болванка»И все погибли – это был не сон.И во вторую роковую ночьТам ночевали только смельчаки,Что головой своей рискнуть не прочь,И думали, наверно, чудаки:Снаряд, мол, избежит повторной встречи,Ведь это математику калечит.Но прилетел он всё-таки опять,Наверно, немец бил прямой наводкой,В то самое окно, донельзя чётко,И вновь пришлось ребятам умирать.И в третью ночь фашист принёс его, —Но не было в подвале никого.<p>Бункер</p>
