Непрестижный проезд,Сколько крика окрест,Воровского вороньего грая,Словно горький протестТех продымленных местНад землею возник, замирая.И летит наугадВ Александровский сад,Где другой ему крик отзовётся,И разбудит АрбатЭтот грозный набат,И от страха душа встрепенётся.Тёмный старый подъезд,Безнадёжности жестИ погибшие втуне порывы,Неизбежный арестИ потерянный крест…Но и страсть, и страдание живы.* * *Ты говоришь: «Весна в Тоскане».Но как Тоскана далеко!И шепчет русская тоска мне:«Мечтать не вредно», – на ушко.А я пишу: «Сентябрь в Париже»,Хоть дух его непостижим.И, может, в странном сне увижу,Как по Парижу мы бежим,Бежим, не оставляя следа,Как будто понизу вода…Вдруг нам открылся «Вид Толедо»,Но путь наш снова не туда.Не в Лиссабон, подвластный югу,Не в Глазго, светлоглазый порт.Нет, мы с тобой спешим по кругуОпять к метро «Аэропорт».В раю рекламного плакатаЛоснится Ниццы смуглый пляж,А Канны золотом закатаНаносят звёздный макияж…Но то, что вынешь ты из сумки,Важней блестящей шелухи.И я войду в твои рисунки,Как ты вошёл в мои стихи.* * *Не красота, но прелесть жизниМеня удерживает здесь —В моей трагической Отчизне,Как из другого мира весть.Прельщает ясное мгновеньеМосковской осени, когдаНад головою, как виденье,Встают другие города.Они парят в глубокой синиТак грандиозны и белы.Но цвета дольки в апельсинеИли стекающей смолы,Или весёлой лисьей шапки,Или морского янтаряЛиствы шуршащие охапкиПосередине сентября.Их не метёт усталый дворник,Они, как мусор золотой.Они прельстили в грустный вторникМеня надеждою пустой,Что это наше неустройствоИ кавардак, и дребедень,И неприметное геройствоВстречаться с жизнью каждый день,И наши горести, и беды,И ворох страхов и забот,И пораженья, и победы,Как листья, ветер вдруг сметёт.Они взметнутся, улетая…А жизнь, что мучила и жгла,Мелькнёт, как птица золотая, —И жалко станет, что прошла.<p>Сторож ночи</p>
