-- Я вижу, мой успех вас расстраивает. Совершенно напрасно. Поверьте, вы бы не имели его. Этот успех стоит мне очень дорого -- сотни долларов. Вы не могли бы платить за эти статьи такие большие гонорары, значит, вам не о чем жалеть. Вот получайте за рукопись. А это отдельно, за добросовестное отношение, -- он протянул два чека. -- Хотите, поедемте со мной в ресторан, в ваш любимый ресторан, на Семнадцатую авеню,завтракать? Не удивляйтесь моей осведомленности. Теперь я всю жизнь обязан интересоваться вами. И не надо сердиться. Это чувство раздражает печень и кладет на лицо преждевременные морщины.
Во время завтрака к их столику у окна все время подходили изысканно одетые люди, почтительно кланялись и одними и теми же словами начинали разговор с Говардом Фромом:
-- Мистер Фром, надеюсь, следующий сборник вы дадите выпустить нам. Он не должен попасть в другое издательство...
-- Я предлагаю вам гонорар в два раза больший, чем заплатит "Нью рипаблик" или "Атлантик". Вся страна ждет от вас великих произведений... А это ваш племянник? Нет? Похож. Есть какое-то отдаленное сходство.
Журналисты тут же интервьюировали Фрома, интересуясь его взглядами на искусство, расспрашивали о предполагаемом выходе в свет нового журнала, о прибылях и убытках известных издательств.
Ричард встал и сухо сказал:
-- До свидания!
Фром, пожимая ему руку, тихо произнес:
-- Не надо горячиться, Уайтинг. Самое главное в жизни -- спокойствие и бизнес, бизнес и спокойствие. Это мой девиз.
-- Вы можете не тревожиться, мистер Фром. Слово свое я сдержу, что бы ни случилось.
Ричард крепился и старался быть внутренне и внешне спокойным. Больше всего его злило то, что Говарда Фрома сравнивали в печати с Киплингом и Голсуорси -- с такими, в сущности, совершенно разными по силе, стилю и языку писателями. В газетах все чаще и чаще появлялись статьи о Фроме. Он стал популярным, модным беллетристом. Чтобы как-то забыться, Ричард стал проводить ночи в кабаках.
Днем он старался не ходить по тем улицам, где были расположены книжные магазины, чтобы не видеть в окнах кричащих плакатов с ненавистным ему именем. А с друзьями даже избегал разговоров о литературе.
Но почему-то собеседники обязательно спрашивали:
-- Вы читали Говарда Фрома?
"Схватить бы все эти рассказы да в печку, в громадную печку пачками, тысячами экземпляров, чтобы и следа не осталось..."
Проходили месяцы. Уайтинг неизменно писал свою тысячу слов в неделю. Однажды не удержался и заглянул в газету, в отдел критики. Словно в насмешку, бросилось в глаза: "Рассказ Говарда Фрома "Афера". Статья начиналась словами:
"Нельзя не прийти в восхищение от изумительного рассказа мистера Фрома "Афера". Автор с удивительным мастерством описывает эпизод из времен своей молодости". Скомкав газету, Ричард с болезненной злобой разорвал ее в мелкие клочья. Схватил несколько листов бумаги и стал писать письмо в редакцию:
"Считаю своим долгом сообщить следующее:
Все рассказы и повести, вышедшие в свет за последний год под именем Говарда Фрома, принадлежат мне, Ричарду Уайтингу. Для установления этого факта предлагаю устроить конкурс, где в присутствии жюри я и Говард Фром обязаны будем написать на любую заданную тему каждый по рассказу, после чего можно будет установить авторство рассказов, выпущенных под фамилией Фрома. Это без особого труда члены жюри смогут определить по стилю, языку и манере самого письма.
Ричард Уайтинг Нью-Йорк. Октябрь 1959 года".
Боясь раздумать, сейчас же отнес письмо на почту. На другой день город был поражен сенсацией. Тираж газеты, опубликовавшей письмо Ричарда, увеличился вдвое. Многие газеты Нью-Йорка и Вашингтона в тот же день перепечатали письмо Уайтинга, сопроводив его комментариями, портретами Фрома и кричащими названиями статей и статеек о плагиате в разные века и о данном в частности.
К Уайтингу приезжали журналисты, расспрашивали и выпытывали. Предлагали свои услуги писатели, обиженные издательством Говарда Фрома. Газеты были испещрены подробностями скандала. В одной из них сообщалось, что якобы, встретив Уайтинга в ресторане, Фром предлагал ему написать опровержение, обещая уплатить за это десять тысяч долларов. Издатели радостно потирали руки, репортеры изощрялись в догадках и вымыслах. На всех улицах и перекрестках, в будуарах, ресторанах и театрах только и говорили, что о литературном скандале.
Ричард знал, что встреча с Фромом неизбежна, но никак не ожидал, что без всякого предупреждения и даже без телефонного звонка опороченный бизнесмен явится к нему на квартиру и просто, без возмущения станет спокойно объясняться с ним, словно речь идет не о чести издателя Фрома, попавшего в грязную историю, а о незначительной ошибке Уайтинга, которую тот несомненно исправит.
Появившись в квартире Ричарда, Фром спросил:
-- Скажите, мистер Уайтинг, кто из моих конкурентов надоумил вас написать разоблачение в газету?
-- Я сам,-- с достоинством ответил Ричард.
