«Эльфийский лорд и плясунья… сюжет для пошлейшей, завиральной баллады, от которой тошно эльфам и стыдно людям».Странно уютный, замкнутый на себе самом мирок, похожий на осколок когда-то огромного, настоящего мира. Неправдоподобно маленькие государства, невеликие расстояния, да и богов — раз-два, и обчелся. Все положенные этому мирку войны откипели, населяющие его народы поделили земли и зажили спокойно и беспечально… как в заповеднике. Однако в Обитаемом Мире побратимом эльфа становится орк. То, что везде несет волю и перемены, оборачивается здесь медленным ядом. А обученная в храмовой школе танцев девушка с цветочным именем становится хозяйкой опасного артефакта.
— А-а-апчхи!!!
Для молоденькой девушки она чихала чересчур громко и звонко; помнится, мама ее, еще когда была жива, в таких случаях всегда говорила: «Детка, ты хоть чуточку сдерживай себя, а то чих уж очень оглушительный получается, как будто ангел в серебряную трубу пукнул». На что она неизменно отвечала: «Мамуля, если я буду сдерживаться, то действительно пукну… да только не в ангельскую серебряную трубу!» После чего они дружно смеялись.
— А-а-апчхи!!!
Она выполаскивала в воде холодной лесной речки свое белье и неосторожно ткнулась лицом в какое-то водяное растение с невероятно пахучей пыльцой. В носу немедленно засвербело, защекотало… она несколько раз судорожно втянула в себя воздух и…
— А-а-апчхи!!! — и чихнула, что называется, от всей души.
Он торопился. Хотелось поскорее оказаться под благословенной сенью леса, услышать дыхание листьев, почувствовать под пальцами шершавую кожу деревьев, омыть слух птичьими трелями… да и важные новости задерживать не стоило. Хоть он и принадлежал к Вольным Лесным Стражам, не подчиняющимся никому из официальных иерархов, сознание долга было в нем очень сильно. Как, впрочем, и в любом из эльфов. Он быстрым шагом пересек редколесье, отметив про себя непонятный шум, доносившийся со стороны луга, примыкавшего к замковому саду, подошел к берегу Быстрицы — речки, протекавшей как раз по опушке пограничного леса. Она сильно разлилась в этом году, будет, пожалуй, не по колено, как всегда, а и по пояс. На тот берег вели несколько камней, выставивших из воды свои блестящие мокрые спины. Он привычным, легким движением шагнул па первый камень, так же легко перепрыгнул на второй, ступил на третий, как вдруг…
— А-а-апчхи!!! — так чихнуть могла разве что серьезно простуженная драконица.
От неожиданности он вздрогнул, подошва его тонкого сапога предательски заскользила по мокрому камню и…
— Плюх!!! — он полетел в воду… некрасиво, неизящно, совсем уж по-дурацки дрыгнув ногами.
Почти сразу он нащупал дно, встал (воды оказалось действительно по пояс), npотер глаза, откинул с лица мокрые волосы. И тут его острых (во всех отношениях) ушей достиг злорадный, звонкий хохот.
— Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!!!
Она смеялась, показывая неизвестно кому на него пальцем и почти что всхлипывая. Невысокая, коротко стриженная, с мальчишески легкой фигуркой, одетая в просторную полотняную рубаху и короткие, до колен, узкие штаны. Внезапно она хлопнула в ладоши, подбоченилась и запела на какой-то глумливый мотив видимо только что сочиненный куплет:
Весьма довольная собой, она снова захохотала, прислонясь в изнеможении к стволу старой ивы. Продолжая смеяться, нахальная особа выкрикнула начало второго куплета:
Тут и пение, и смех оборвались, а зубоскалка с изумлением уставилась на эльфийскую стрелу, пронзившую широкий рукав ее рубахи и пришпилившую ее саму к дереву.
Эльф усмехнулся, опустил лук и неторопливо пошел уже вброд посмотреть поближе на ту, что осмелилась сказать что-то о его ушах. Он промок насквозь, с длинных волос ручейками стекала вода, в сапогах хлюпало… но он ничего этого не замечал, поскольку был слишком зол и заинтересован. А девушка тем временем пыталась вытащить стрелу, бормоча невнятные ругательства и посекундно оглядываясь на приближавшегося неприятеля. Вот уже заскрипел песок под его шагами…
— Так-так, и что же это за королеву сквернословия я подстрелил? И что мне с тобой делать, негодница? Отстегать, что ли, лозой, да и отправить обратно в твой хлев?
— Только попробуй прикоснуться ко мне…
— М-да, стегать тебя, пожалуй, поздновато… а вот целовать — самое время…
Пытаясь вырваться из тонких стальных обручей эльфийского объятия, девушка слишком сильно дернулась, ударилась локтем о дерево и с присвистом втянула воздух сквозь оскаленные зубы — красивые, белые… вот только клычки у нее выдавались чуть больше, чем это положено обычным людям.
— Ого… — протянул эльф, — орчатская порода вылезла? Интересно, кто он был — дед, прадед?
Она уставилась на него глазищами, обычно изысканно-серыми, как нильгайская замша, теперь же от злости бледно-голубыми, и промолчала. Эльф не стал развивать тему происхождения обидчицы, взял ее тонкими, сильными пальцами за подбородок…
