— Купит ли такой лот кто-либо ради долгих философских бесед? Не думаю. Ученый-миллиардер? Мимо. Будь девушка хоть профессором по квантовой физике, он скорее будет насыщать с ней свою темную сущность, чем разговаривать. Сам факт покупки-продажи обесценивает самый мощный интеллект. И вы это знаете. Возможно, будет еще одна категория потенциальных покупателей, те, у кого прогрессирующая моральная травма детства. Все равно, какая: училка высмеивала в школе или на олимпиаде обошла отличница из параллельного класса. Сами понимаете, зачем ему умная рабыня…
Лукас покачал головой, улыбаясь, хлопнул меня по плечу, заставив подпрыгнуть.
— Боишься?
Врать не имело смысла. Я посмотрела ему в лицо.
— Да.
— Не стоит раньше времени. Я не люблю делиться своими эксклюзивными вещами с теми, кто не знает их истинной ценности. Относительно торгов, я спросил тебя с другой целью. Поясню позже, когда вернемся. А сейчас поедем и переговорим с мальчишками, посягнувшими на чужую песочницу. Пристегнись.
Облегчение оттого, что Лукас не продолжает свои игры разума относительно моей возможной продажи, было настолько сильным, что я не придала значения его последним словам. Мальчики, песочница — ясно, что разговор не о детях, непонятно только, заем мне это знать и тем более присутствовать. Нужен мой талант миротворца? Необходимость заговорить им зубы? Я знала, что бог, раздавая ум, одарил меня достаточно щедро, но не настолько, чтобы Лукас без меня не справился. Но возможность выехать за пределы загородной тюрьмы радовала как никогда, и я просто наслаждалась пейзажем за окном.
Поля и лесопосадки тонули в сером тумане моросящего дождя, но все равно это было красиво. Непроизвольно я провела рукой по стеклу, улыбаясь.
— У тебя красивая улыбка. Ты наконец поняла мой юмор? — нарушил молчание Лукас.
Я не позволила опустить себя на землю с воображаемых небес.
— Как Сайлент-Хилл. Только красиво.
— Это еще не Сайлент-хилл, Виктория. Все впереди.
В его голосе было обещание. Я же не намеревалась позволить Лукасу испортить мое настроение. Смотрела в окно, загородный пейзаж почти не менялся. Мы ехали не в город, скорее, удалялись в еще большее захолустье.
То, что мы у цели, стало понятно, едва я расслышала жуткое карканье воронья. Целые стаи черных птиц кружили над головой, выписывая в воздухе абстрактные вихри, оглушая округу душераздирающими криками. Туман скрывал очертания пейзажа, но невообразимая вонь подсказала, что мы на свалке. То и дело из сгустившейся серой пелены выступали остовы ржавых машин, колес, контейнеров, старых механизмов и предметов бытовой техники. Здесь запах отбросов уже не был столь резким.
Кто-то из охраны выстрелил в воздух, заставив меня подпрыгнуть. Кучка бомжей, греющихся у небольшого костерка, с криками побежала прочь. У меня всё еще звенело в ушах от выстрела.
— Туман, — обернулся бодигард Лукаса и заглушил мотор. — Как бы не схватить шальную маслину.
— Не успеем, — спокойно ответил Лукас. — Никто с ними разговаривать долго не собирается.
Хоть видимость и оставляла желать лучшего, я различила несколько машин, вставших полукругом вокруг расчищенной от мусора площадки. Нас ждали. Да и не стал бы вертухай гонять выстрелами бомжей, если бы хотел подкрасться незаметно.
— Бронежилет, — напомнил охранник.
Лукас бросил на него злой взгляд:
— Ты считаешь, я боюсь этих шакалов настолько, чтобы таскать на себе эту хрень? Или ты не уверен, что их положите до того, как откроют рот?
Я положила ладонь на руку Лукаса. Черт, в тот момент я не пыталась заслужить себе дополнительные очки, имитируя беспокойство. Сама не знаю, почему сделала это.
— Прошу вас, сделайте, как он говорит. Туман. Все что угодно может произойти.
Лукас раздражённо выдохнул, вырвал руку, но кивнул, начал снимать пиджак. Я попыталась было выйти за ним следом, но он грубо велел оставаться на месте и внимательно следить за происходящим. Правда, бронежилет надеть на себя позволил, к огромной радости бодигарда, не знавшего, как ему быть в создавшейся ситуации. Я тоже ему не завидовала. Не пояснишь потом, что босс сам виноват, не захотел носить защиту.
Большого желания возразить и вылезти у меня не было. На улице сыро, над головой мерзкие вороны, еще этот запах, от которого хочется зажать нос. К тому же, хватило обрывков фраз, чтобы понять — о честных переговорах с оппонентами речь не идет.
Ксеноновые фары внедорожников прорезали серую пелену, и клубящаяся водяная пыль начала рассеиваться, оседая микрочастичками на лобовом стекле. В этих перекрёстных огнях я сумела рассмотреть пять мужских фигур, занявших позицию возле своих автомобилей.
Стрелка. Меня пригласили стать свидетелем самой настоящей бандитской стрелки. От осознания, чем обычно такие сходки заканчиваются, меня замутило. Я все еще не верила, что Лукас так скоро, не дав опомниться, притащил меня на очередную кровавую вакханалию.
