— Ведь вы мистер Блэкхилл, не правда ли? Мы разыскиваем нашего кузена, Уильяма Блэкхилла. Извините, что явились без разрешения. Степень родства будем тут выяснять или все-таки пригласите нас в дом? Хотя газон у вас прекрасный, ничего не скажу…
Из двери выглянуло нечто похожее на лакея. Возможно, ощутив за спиной подкрепление, хозяин осмелел и решился пригласить нас в дом. В случае чего сила на их стороне…
Документы нашей пра— и так далее бабки Юстины я приготовила для того, чтобы предъявить их двоюродному дедушке сэру Блэкхиллу, он для нас был ключевой фигурой. Однако вот пригодились. Выглядели документы солидно, а держала я их в специально купленном для этой цели элегантном бумажнике. Ясное дело, копии, не оригиналы. Для того чтобы возить с собой оригиналы, наклеенные на твёрдый картон, мне бы понадобился чемодан.
Уильям Блэкхилл слышал о своём прадедушке Джеке Блэкхилле, доводилось ему слышать и о том, что данный Джек женился на иностранке. Правильно, у них сначала родилась дочь, а потом сын, об этом свидетельствуют документы из фамильного архива. Причём дочь, кажется, покинула Англию, вернулась в родную по материнской линии Францию, где, разумеется, имела право завести потомство…
Для того чтобы все это восстановить в памяти, Уильяму потребовалось немало усилий. Ничего, восстановил с нашей помощью и был вынужден согласиться с нами — мы и в самом деле родня. Поэтому в изысканных выражениях извинился за неласковый приём и, похоже, всерьёз задумался над тем, не пригласить ли нас к ужину. Сомнения и колебания явственно отражались на лице кузена. Я сняла тяжесть с его души, разъяснив причину нашего визита. Слезла наконец с генеалогического древа и поведала о том, что, будучи историком, в настоящее время работаю над эпохальным трудом о самых известных родах Европы, прослеживаю их историю на протяжении веков, в связи с этим роюсь в архивах и т.д. По глазам жены, напряжённо следившей за нашим разговором, я поняла — напряжение спало, а милый кузен Уильям так прямо расцвёл в улыбках. Ну разумеется, такой архив у них хранится, но у отца, не у него. Отец наверняка с пониманием отнесётся к нашей просьбе, такое внимание к истории рода обрадует старика, все правильно, всего лишь лет сто назад титул перешёл к боковой ветви. Вроде бы сын третьего брата скончался, не оставив потомков…
Тут кузен запнулся, и я прекрасно понимала почему. Потому что добрался до той самой, сверхчеловечески прекрасной Арабеллы и вспомнил об алмазном скандале.
— Разумеется, — заикался кузен, — полагаю… надеюсь… некоторые малозначительные детали истории нашего рода… и так далее… Всегда, знаете ли, возможны ошибочные трактовки, так что… надеюсь, не обо всем следует знать широкой общественности. О да, вот правильная формулировка — ошибочная интерпретация, а ваша работа, ваш труд, уважаемая, как раз очень удобная возможность расставить все по своим местам!
Я охотно согласилась с его мнением, хотя и не была уверена, что наши точки зрения совпадут. Наши интерпретации, если воспользоваться его удачной формулировкой. Мне намного важнее в данный момент было получить номер телефона загородной резиденции двоюродного дедушки, я уточнила — да, да, звонить можно без церемоний, впрочем, он сам тоже позвонит отцу, предупредит в нашем звонке (о, вы так любезны!) и стала прощаться. Больше нам нечего было здесь делать.
Кристина вела себя смирно, в наш разговор старалась не вмешиваться, лишь изредка обменивалась парой слов с супругой кузена. Хозяева не стали нас задерживать, хотя, признаю, прощание было несколько теплее встречи. Лакей, а вероятнее, слуга широкого профиля, отвёз нас на станцию в машине Блэкхиллов.
— Есть хочется страшно! — раздражённо произнесла Кристина, на всякий случай уже после того, как мы вылезли из машины. — Ты можешь себе представить, чтобы у нас в подобном случае даже чаем не напоили?
Я нашла оправдание негостеприимству хозяев:
— Наверное, сами были жутко голодны, вот и поспешили избавиться от нас. Что же касается гостеприимства, не уверена… Заявись кто ко мне нежданно-негаданно, чем бы я стала его угощать? Ведь у меня лишь сыр да яйца в холодильнике…
— И вино, я видела. А кроме того, сама сунула в твой холодильник упаковку ветчины в целлофане. И вроде бы завалялись заплесневелые сухие хлебцы. К тому же у нас нет прислуги, и вообще я имею в виду дом бабушки!
— Ну, у бабушки им был бы обеспечен великолепный ужин. А сейчас едем к тебе, в моем отёле нет ресторана. Прекрасный отель для тех, кто сидит на диете.
— Переоденемся?
— А зачем? Пусть меня принимают за тебя, ведь наверняка не помнят, как ты была одета. А уйду уже будучи сама собой, твоя гостья. Как её зовут?
— Ты о ком?
— Да о нашей тётушке или как её называть? Ну, жене кузена Уильяма. Может, случайно знаешь?
— Разумеется, знаю, и вовсе не случайно, с самого начала спросила, как её зовут. Шейла. Не ради красоты на ней женился, это понятно. Вылитая лошадь, ты не находишь?
