Алмазный скандал разразился в 1858 году, это мы знали. Значит, нужны газеты этого года. И очень скоро выяснилось, что можно было ограничиться газетами только за один месяц, к сожалению, последний. Газеты за одиннадцать месяцев мы просмотрели без толку. И лишь в декабре появилась первая заметка — о похищении драгоценностей в Индии. Написана она была каким-то врагом Восточно-Индийской Компании, ибо автор в завуалированной форме, между строк, охаивал сотрудников этой компании. И у читателя создавалось твёрдое убеждение в том, что сотрудники компании — сплошь воры и мошенники, от которых ничего хорошего и ждать не приходится. Заинтересованные, мы ожидали продолжения, но, к сожалению, было уже поздно и библиотека закрывалась. Мы не унывали, ведь у нас ещё были шансы этим же вечером заловить кузена Блэкхилла.
— Кем он, собственно, нам приходится? — спросила Крыська, выходя на улицу. — Сын двоюродного дедушки…
— В том-то и дело, что он не приходится нам двоюродным дедушкой, — несколько смущённо заявила я. — Двоюродным дедушкой он мог быть только в том случае, если бы был братом нашего дедушки по прямой линии, а он, этот дедушка Блэкхилл, является… минутку, соображу… двоюродным братом бабушки Людвики. Так что нам он приходится троюродным дедушкой. А его сын… Ну до чего же трудно разобраться в этих родственных связях! Сын троюродного дедушки по женской линии…
— И ты намерена это растолковать ему по-английски? — усомнилась Кристина. — Да англичанину в жизни такого не понять!
— Так ведь он не чистокровный англичанин! — защищалась я. — Наполовину англичанин, наполовину француз, да ещё с примесью польской крови. Такой, может, и поймёт.
— Ага, значит, дворняга, — сообразила Кристина. — Что ж, дворняги умнее чистокровных собак, может, и поймёт. Слушай, поехали прямо сейчас! Плевать на все эти условности. А если он ещё не вернулся с работы, подождём, погуляем. Эх, жалко, что ты не на колёсах.
Я возмутилась:
— Ещё чего! С этим их левосторонним движением… Слушай, все-таки неудобно как-то заявляться вот так, не предупредив.
— Ещё чего! — как эхо отозвалась Кристина. — Ведь мы же не собираемся за него замуж. Впрочем, он может оказаться и женатым. А что без предупреждения — нет худа без добра. Увидев таких невоспитанных иностранок, захочет поскорее от них избавиться и сразу скажет все, что нас интересует.
— Да интересует-то нас всего лишь телефон загородного дома его папаши. Ну да ладно, поехали, а позвонить можем и из ближайшего автомата, чтобы соблюсти приличия. А пока давай ищи сортир!
— Это ещё зачем?
— Нужно же нам переодеться. Ведь я должна быть самой собой. И ты, заменяя меня, тоже будешь выглядеть нормально.
Объяснение убедило Кристину, и в удобном туалете мы немного изменили внешность. Я отдала сестре волосы, очки, стёрла с губ яркую помаду. Кристина сделала пошире брови. И все равно мы были кошмарно похожи, хотя уже кое-какая разница просматривалась.
Дом кузена оказался очень большой, роскошной виллой недалеко от Хэмптона. На станции мы взяли такси. По дороге решили — звонить не станем, а то ещё велит нам приезжать послезавтра или даже через неделю, а нас уже время поджимало. Так что лучше использовать эффект внезапности, пусть уж считает нас деревней, если ему захочется.
Нам повезло. В тот момент, когда я расплачивалась с таксистом, а Кристина была занята поисками звонка на калитке сада, подъехал «мерседес», перед которым распахнулись въездные ворота. Не дожидаясь сдачи — таксист копался в куче пенсов — мы с Крыськой поспешили вслед за «мерседесом». Нет, не бросились бежать подпрыгивая, а проследовали с достоинством, но медлить не стали. Что ж, деревня так деревня.
«Мерседес» тоже вёл себя спокойно, не протестовал, а подъехал к гаражу и остановился. Сидящий внутри мужчина заставил с помощью дистанционного управления подняться ворота гаража, но въезжать в гараж не стал. Должно быть, мы явились уж слишком диссонирующим элементом. Хлопнула дверца, водитель вышел из машины. Ещё раз хлопнула дверца, с другой стороны из машины вышла особа женского пола.
Вот интересно, как родственник начнёт разговор с нами. Известно, что на протяжении веков англичане испытывали трудности в общении с людьми, которых им не представили. Наш кузен, хотя и жил уже не во дворце, явно душою оставался в высших сферах. Так какими же будут его первые слова, обращённые к нам?
И мы их услышали, просто прелестные слова!
— Прошу покинуть частные владения!
— А мы бы не стали тебя вышвыривать, появись ты у нашего дома! — с места ответила Кристина, наголову побивая его оксфордский акцент. — У нас принято гостеприимно относиться к родственникам.
— Даже если они появляются внезапно, предварительно не предупредив! — с достоинством добавила я.
Кузен остолбенел и, похоже, лишился дара речи. Дама, явно супруга, дара не лишилась.
— Родственники?!…
Пришлось взять в свои руки общение с вновь обретённой роднёй, как бы ни было малообещающим начало.
