В письме из Лондона сообщалось нечто очень важное. Хотя и сумбурно, но в деталях описывалась сцена смерти кузена Гастона. Подробности Юстина узнала от мадемуазель Антуанетты Бертье, дочери корабельного плотника. Её, Антуанетты, женихом был тот самый помощник ювелира. Сразу после случившегося он прибежал к невесте, а явившаяся туда же Юстина его там застукала. Правда, поговорить ей не удалось, ибо помощник ювелира сбежал, увидев Юстину, но та обо всем узнала у Антуанетты, которой жених успел рассказать о несчастном случае. Да, кузен Гастон перелистывал книгу, и оно вылетело, а пришедший с браслетом для кузена Гастона помощник ювелира из вежливости кинулся поднимать. Толкнул колонку и столик опрокинул, причём сам чуть тоже не опрокинулся, подпёрся рукой, в руке оно и оказалось. Сбежал в панике, а думать начал уже потом. Что-то насчёт Америки говорил, потому как ему все равно не поверят. Но поскольку Англия была ближе, а он знал некоторых рыбаков, то поэтому Юстина и отправилась в Англию. Пусть бабушка не беспокоится, о ней позаботится их поверенный в Лондоне. Все в порядке.
— Упокой господи душу нашей прабабки, но все-таки она ненормальная, — недовольно сказала Кристина. — Мне кажется — как раз порядка-то и не было!
Для меня в письме важным было другое:
— Видишь, вот ещё одно подтверждение того, что убийства никакого не было. Но вот о чем я подумала… Антуанетта, Антуанетта, Антося… Приходит на ум та самая Антося у Кацперских. Неужели это она? Каким образом?
Кристина перестала злиться и задумалась. Подумав, заявила:
— Слушай, никак мы обе перестали соображать. Вернее, это ты перестала. Парень был у кузена Гастона в момент его смерти, свистнул наш алмаз и потерял его во время шторма на море, когда попытался сбежать в Англию. На кой ляд тебе какая-то Антося у Кацперских? Скорее всего, девка из соседней деревни. Где Рим, а где Крым… А прабабка Каролина к старости могла стать склеротичкой, мало ли что ей в голову втемяшилось? Все, с меня достаточно! Давай кончать с библиотекой, ты займись оценкой старинной мебели и прочего имущества, продадим наследство, продадим все и станем богатенькими. Что же касается алмаза, то нам остаётся лишь выражать претензии к предкам, прошляпившим его, и ничего более.
Логично разум велел мне соглашаться с сестрой, но душа протестовала.
— Это от нас никуда не уйдёт, — возразила я. — И все-таки давай-ка все упорядочим. В хронологическом порядке рассмотрим… А в подвале, думаю, ещё найдётся бутылочка?
Кристина с готовностью вскочила.
— Я сбегаю!
Вино освежающе действовало на серые клеточки. Мы быстренько установили — и даже совсем не ссорясь, — что внезапно всплывший из небытия Шарль Трепон — тот самый помощник ювелира, жених мадемуазель Антуанетты, который не убивал нашего кузена, но алмаз похитил, потом сбежал при виде Юстины. Прабабушка Клементина была о нем невысокого мнения — идиот. А если идиот, как можно полагаться на его слова? Может, и не захватил с собой алмаза, и не потерял его в бушующих волнах, а просто забыл или нарочно оставил у невесты? Чтобы не подвергать превратностям опасного путешествия…
Разглядывая на свет вино в бокале, Кристина заметила:
— В таком случае мадемуазель Антуанетта Бертье становится для нас весьма интересной фигурой. Знаешь, что касается меня, так из всего французского наследства самым ценным считаю вот это винцо. И учти, я ни бутылки не продам, так что сразу выбей из своей дурьей башки! Ты как знаешь, а я свою половину сразу же забираю в Варшаву…
— Я тоже, так что не пытайся со мной поссориться. Даже если мы с тобой найдём двадцать алмазов! Нет, знать бы заранее! Ведь мы только что были в этом самом Кале. Придётся теперь опять туда съездить, может, и удастся разузнать что-нибудь об этом, как его… корабельном плотнике?… Сколько лет прошло? Погоди, подсчитаю… Ого, девяносто, если не сто! Узнаем, где жил, в центре города или на окраине, и если в центре, то и соваться нечего. Центр в Кале очень современный, просто до омерзения!
— Кале? Что ж, я согласна. А по дороге свернём в Париж и пообщаемся с фараонами. Комиссар… как его? Симон, кажется? Найдётся в полиции архив, как думаешь? Вот и покопаешься в нем, ведь тебя хлебом не корми, вином не пои, дай покопаться в старых бумагах. Учти, я на тебя надеюсь!
С важностью произнеся последние слова, Крыська снова отхлебнула из бокала…
На следующее утро мы ещё сидели за завтраком, когда престарелый камердинер доложил, что с нами желает видеться неизвестный посетитель. Впрочем, он, камердинер, не уверен — с нами обеими или только с одной, тот сказал — с наследницей госпожи графини.
— Вместе или отдельно? — по-деловому поинтересовалась Кристина. Разумеется, по-польски.
— Для начала я бы посоветовала отдельно, — тоже по-польски ответила я. — Ты или я?
— Ты, конечно. Для меня тут слишком много истории.
— Тогда попытайся хотя бы подслушать.
Посетитель дожидался, по словам камердинера, в нижней гостиной.
