В нижнюю гостиную я постаралась вплыть как можно солиднее, хотя сердце сжималось от нехороших предчувствий — а не сборщик ли это налогов или какая другая зараза? Ведь прабабка могла, скажем, судиться с окрестными крестьянами из-за клочка земли, и вот теперь нам придётся расплачиваться. Или посетитель предъявит какую-нибудь давно просроченную расписку…
Тип в гостиной выглядел нестрашно и даже довольно симпатично: большой, блондинистый и добродушный. Лет сорока. В общем, мечта уставших от жизни женщин. С хорошими манерами и не слишком робкий.
Увидев меня, посетитель вскочил и вроде бы чем-то подавился, во всяком случае такое произвёл впечатление. Я не удивилась, привыкла, что именно так мужчины на меня и реагировали. Ничего удивительного, красивая женщина. Ведь раз Кристина красавица, и Арабелла тоже, значит, и я выгляжу неплохо?
— Слушаю вас, — милостиво произнесла я.
Тип с трудом взял себя в руки и ограничился восхищённым взглядом. Говорить он начал по-французски, причём акцент не вызывал никаких сомнений. Поэтому я сразу же перебила его:
— Можем говорить на английском. Для меня без разницы, даже если на американском английском.
Посетитель явно обрадовался и сразу же приступил к делу.
— Вы правы, я и в самом деле приехал из Штатов. Мой босс мечтает о приобретении старинного французского замка, не обязательно большого, может быть и таким, как Нуармон. Несколько лет назад он предлагал графине де Нуармон продать ему замок, но госпожа графиня не пожелала. Босс подумал, что наследница госпожи графини может быть другого мнения. Цену он предлагает хорошую, впрочем, этот вопрос можно обсудить. Но одно условие: замок он желает приобрести со всем содержимым. То есть купив все, что в данный момент имеется в замке.
На меня вдруг снизошло озарение. Не дослушав посетителя до конца, я перебила его:
— Полагаю, ваш босс или не отдаёт себе отчёта в ценности того, что имеется в замке, или считает меня идиоткой. Уверяю вас, если последнее, то он ошибается. К тому же так уж получилось, что я по образованию и опыту работы искусствовед, историк и знаю цену антиквариату. Хотите убедиться? Пошли!
Не дав посетителю опомниться, я схватила его за руку и потащила за собой.
— Вот, глядите. Да не туда, на стену! Это Ренуар, подлинник. Джотто. Да не этот, вон картина, над зеркалом. Кстати, зеркало тоже немалая ценность, стекло — шестнадцатый век, рама же ещё старше, начало Возрождения, все подлинное. А вот это дубовое карло… Ну куда вы уставились? Я говорю вам об этом низеньком кресле с изогнутыми перекрещёнными ножками. Раннее средневековье. И не поручусь, что на нем не сидел собственной… гм… персоной Карл Великий. Оба подсвечника на камине — Ренессанс, гданьский комод чёрного дуба — начало семнадцатого века. Теперь возьмём фарфор. Не стесняйтесь, загляните внутрь, пожалуйста. Вот этот — мейсенский, первой эпохи, а есть и немного китайского, причём даже не Минг, а Сунг! В идеальном состоянии! Да что вы жмётесь, смотрите, смотрите во все глаза! Так сколько же мне ваш босс собирается отстегнуть от щедрот своих? Да захоти я это продать — устроила бы аукцион для знатоков и коллекционеров. Известно ли вам, что маньяка никакая цена не испугает, а мне, возможно, повезёт и подвернётся парочка маньяков-коллекционеров.
Посланец американского босса малость офонарел от моего натиска, но, надо отдать ему справедливость, оклемался довольно скоро. Остановившись перед напольными нюрнбергскими часами XV века, бодро тикавшими, в роскошном барочном футляре, он поинтересовался:
— А могли бы вы для примера назвать цену хотя бы вот этих часов?
Случайно я помнила, что похожие часы, правда, немного помоложе, на последнем аукционе пошли за сорок тысяч долларов. Естественно, я зловредно немного завысила цену.
— Эти часы будут стоить пятьдесят тысяч.
— Франков?
— Нет, долларов.
Парень неплохо соображал и быстро принимал решения.
— Тогда, скажем, за все про все — два миллиона за содержимое.
— Это вместе с фарфором эпохи Сунг? — поинтересовалась я как можно ехиднее.
— Я уже сказал — о цене можно поговорить особо. Мой босс не намерен торговаться.
С трудом сдержавшись, чтобы не высказать ему все, что думаю о его боссе — или спятил, или знает о наличии в замке совсем уж потрясающих ценностей, — я произнесла почти равнодушно:
— Что же, я подумаю. До завтра.
— Благодарю вас, в таком случае завтра я позволю себе ещё раз побеспокоить мисс.
За посетителем ещё не успела закрыться дверь, как Кристина уже появилась в комнате.
— Двумя миллионами он может подтереться, — заявила она. — Миллион на нос — для меня это слишком мало. Но зато ясно — он рассчитывает на алмаз, откуда-то узнал о нем. И я так полагаю, раз уверен, что алмаз в замке, — пусть платит нам шесть миллионов, а потом ищет себе до посинения. Денежки мы получим, и не наша забота, что алмаза он не найдёт. По-моему, великолепная идея. Ты как считаешь?
