Под плечом послышался щелчок, шуршание, и тело Татьяны стало медленно сползать в сторону падения лежбища. Более странного дивана придумать трудно, – пронеслось в ее голове. У дивана массивная спинка, и чахлое раскладное место для сна. Такие диваны можно считать диваном для гостей. Сам диван в собранном виде вещал о своей могучести, напыщенности, вальяжности, а в разобранном для сна виде выглядел тощим и заносчивым. Вот и занес плечо Татьяны до уровня плинтуса.
На второй стороне дивана засуетился худощавый Денис, под его тщедушным телом диван никогда не рассыпался. Он огорченно посмотрел на дело плеч почти любимой и полной женщины, и закопошился, пытаясь поднять опущенную часть дивана.
Татьяна села в кресло, которое являлось прямым родственником дивана, и при необходимости могло превратиться в односпальное логово с огромной спинкой, и хилым спальным местом. Само собой разумеется, что для ее веса подобную мебель лучше не раскладывать. Она сидела и наслаждалась видом тощего субъекта, который нервно восстанавливал лежбище.
Зачем Денис ей был нужен? Позвал – она пришла, и уже немного об этом жалела. Она понимала, что позвал он ее из-за жадности, которую понять трудно. Он мог говорить только о деньгах, показывая пальцем в компьютере деньги, которые он получал, и которые копил до последнего рубля. В голове у него витала мысль о финансовом благополучии, поэтому он не мог потратить деньги на модельную стрижку.
До Татьяны дошло, что Денис ее позвал, чтобы она его подстригла, а взаимные симпатии на лежбище – это оплата за ее труд. Его роскошные темные, вьющиеся волосы росли на голове, покрытой если не струпьями, то белыми хлопьями. Более шикарных волос на паршивой голове трудно представить. Она знала о его проблемах с кожей и страшной жадности, поэтому принесла крем для лечения его кожи, хотя бы в волосистой части головы.
Она обстригла его волосы и смазала кожу головы кремом. Он вздохнул облегченно. Она передернулась от неприятной процедуры. Она никогда его не могла понять, а ведь они были женаты, но в те времена у него не было в голове столько перхоти. Жуть и ужас охватили женщину от вида одинокого мужчины, плавно перешедшего в разряд холостяка.
Татьяна пыталась ему покупать вещи, но он их отвергал, унижая ее до последней степени. Все, что она ему покупала, он выбрасывал. И зачем она вновь пришла? Память девичья: все хорошее – помнит, плохое – забывает. И любовь между ними была то шикарная, как спинка дивана, то чахлая, как само лежбище в разложенном положении.
Поезда остановились перед занесенными рельсами. Кто-то сказал, что на земле потеплело и все растает через десять лет!
Совсем нет!
Если три недели были зимой с оттепелью, то теперь стояли три недели метелей и морозов. И кому тепло в метели – морозы, пусть на морозе повторят свои слова о потеплении на земле.
Холодно. Снег блестит. Цветы в помещении одобрительно кивают. Они комнатные, но и им в морозы с ветром холодно бывает. В окна стучаться метели. Они находят щели и проникают к комнатным растениям на свидание, но комнатные растения не сдаются и зеленеют.
Пока Аполлон был в ссылке, Агнесса поехала на юг. Она ехала по проспекту, дорога была разделена на 8 потоков, четыре потока машин двигались в одну сторону. Развилки дорог в виде цифры 8 периодически встречались на пути. Чуда внутри города ожидать не приходилась, цены на землю столь высоки, как и дома, стоящие по краю дороги. Агнесса ехала к морю, смотрела в окно, и по сотовому телефону обзванивала нужных людей.
Машина с основной магистрали по боковой дороге подъехала к вокзалу, от которого во все стороны, как щупальца осьминога, расходились подземные переходы. Приехала во время, в воздухе звучали слова:
– Поезд Город – Соленое море, подходит к платформе Y.
К платформе подъезжал скоростной поезд, обтекаемой формы, который ехал по монорельсовой дороге. Проводницы в формах встречали пассажиров, пластиковые карточки проездных билетов, просматривал маленький плоский прибор, по размерам не более, женской ладошки. Агнесса, с небольшим багажом, рассчитанным на одну неделю путешествия, прошла в свое купе на двоих.
В купе было все, что нужно на 15 часов дороги: два спальных места, столик с электрическим чайником, туалет, умывальник и маленький гардероб.
Когда открывалась входная дверь, рукава одежды, висящей на стене, не выходили в общий коридор дышать воздухом. Раньше поезд проходил это расстояние за сутки, монорельсовая дорога дала возможность сократить путь на 9 часов.
Чем дальше от города шел поезд, тем ниже становились дома, в городах, которые они проезжали. Поезд дальнего следования останавливался не более 5 раз и то в самых крупных городах. Пластиковый билет не проходил пограничный контроль, он сам по себе говорил, что человек, с таким билетом переезжает границу, что документы у человека проверены.
А это давало два часа экономии по пути следования поезда.
