Вальчиков говорил спокойно, но внушительно. А хирург явно почитывал криминальную хронику и знал, что ссориться с организованной преступностью не стоит. Поэтому он едва не прослезился, когда сообщил, что у него стоит программа уничтожения специально для таких случаев и клиент проследил, чтобы программа сработала.
– Были, были файлы, – бормотал хирург. – И до операции, и после, и промежуточные снимки… Все пропало.
– Не переживайте так, Валентин Александрович. – Вальчиков встал с модного алого табурета на гравиамортизаторе. – Где ваша техника?
В операционной, отделенной от зала пластиковой прозрачной перегородкой, уютно мигала огоньками тошибовская система «Зевс». Очень дорогая система, к тому же, насколько я понимал в подобной технике, индивидуальной сборки.
Вальчиков тоже поразился и похлопал хирурга по плечу:
– Да вы, Валентин Александрович, профессионал! Вон какую штуку забабахали! Показывайте, где у вас тут система уничтожения файлов. И запомните: ничто в этом мире не пропадает бесследно.
– «Ничто на земле не проходит бесследно, и юность ушедшая тоже бессмертна…» – пробормотал хирург философски.
– Это что? – осведомился я.
– Знаете, я филофонист. Собираю песни прошлого века… – застенчиво улыбнулся хирург.
Еще бы, с его-то доходами. И позапрошлого можно начать собирать, если не прикончат.
– Сколько вам заплатил клиент? – поинтересовался Вальчиков, который уже вовсю копался в мозгах «Зевса». На экране бежали разноцветные таблицы.
– Стандартные расценки. Никаких надбавок за секретность я не брал, – развел руками хирург. – Я, знаете, вообще не привык иметь дело с нелегальщиной… Боялся. И, как видите, не зря.
– Ну что вы, милейший. Никто вам ничего плохого не сделает. Переделывайте на здоровье носы, уши и прочие полезные органы. Тем более вот… Опа! Поймал я кое-что из уцелевшего. Посмотрите-ка, Валентин Атександрович, не эти файлы?
Я подошел к монитору вслед за врачом. Вальчиков гордо тыкал пальцем в список файлов.
– Неужели? – поразился хирург. – А меня уверяли…
– Это же техника, – укоризненно сказал Вальчиков. – Нельзя ей так безоглядно доверять. Вот, смотрите, face. fdf. ger – этот файл?
– Да.
– И соответственно facel. fdf. ger, face5. fdf. ger и face7. fdf. ger. Остальные подпорчены, не стоит пока с ними возиться. Если с этим все в порядке – вопрос решен. Ну, начнем, благословясь?
На экране появилась фотография болезненного вида человека лет тридцати с небольшим. Тип лица неуловимо напоминает восточный. Кореец или вьетнамец… Нельзя сказать, что он обладал какими-то особыми приметами. Белесые волосы и брови, высокий лоб, узкий тонкий нос, бесцветные губы… В глазах – испуг, заметный даже на снимке.
– Неприятное лицо, – заметил Вальчиков.
– А это уже промежуточная, – сказал хирург, когда снимок сменился другим. Здесь человек выглядел гораздо старше и еще более неприметно.
– Да вы мастер, – уважительно произнес Вальчиков, и я понял, что хирург
попался. Скоро ли, нет ли, но шеповская команда приведет к нему кого-нибудь переделывать внешность. Вот тебе и никакой нелегальщины. Хотя черта с два он до сих пор делал все легально, небось не купил бы себе такой драндулет, как этот «Зевс», подтягивая задницы старушкам.
– А это предпоследняя, – сказал хирург. Последняя не очень сильно отличается, я только немного подправил уши.
Лысый, омерзительно лысый, ссохшийся, морщинистый, заплесневелый старикашка. Шедевр пластики. Таких старикашек возле каждой приличной помойки десятки, бренчат медалями и ищут остатки жратвы. Никто на них не смотрит, а если и обращает внимание, то лишь при надобности пнуть или оттолкнуть с дороги.
– Как его зовут?
– Никак. Ни имени, ни фамилии…
Хирург, судя по всему, и впрямь не знал имени. Да и с чего бы клиенту светиться? Я бы тоже не сказал.
– С вашего позволения, файлы я скопирую и параллельно уничтожу. Так… Так… И вот так. Теперь их действительно у вас нет, – сказал Вальчиков, убирая в карман чехольчик с кристаллом. – Засим позвольте откланяться, Валентин Александрович, и посоветую вам никому не распространяться относительно нашего визита. Договорились?
– Договорились, – кивнул хирург.
– Теперь он наш, – уверенно произнес Вальчиков, когда мы садились в мою машину. – Сегодня вечером его найдут. Если он, конечно, еще здесь. Хотя с такой внешностью сесть на самолет или в поезд будет проблематично. Он решил спрятаться с Москве, и я не могу не согласиться с таким решением. В нашем бардаке скрыться может даже дилетант… А наш герой таковым и является. Хороший изобретатель и техник не обязательно хороший конспиратор. Поперся к хирургу, засветился… По объявлению, вы слышали? – Думаете, его будет легко найти? –
– Думаю, да. Вопрос в том, удастся ли найти его живым. События последних дней все чаще наводят меня на мысль, что в Москве жить опасно.
– Вы только сейчас это поняли?
