Большая часть спящих останется на борту, когда мы прилетим в Солнечную систему. Все они беженцы от плавящей чумы, ищущие спасения в будущем. При субсветовой скорости, которую корабль развивал в межзвездном пространстве, растяжение времени достигает весьма значительной величины. Шестеренки наших корабельных часов будут крутиться со скоростью ползущей улитки. За тридцать-сорок лет по корабельному времени и шесть-семь прыжков между звездными системами на Йеллоустоне пройдет никак не меньше века – вполне достаточно, чтобы экоинженеры изгнали плавящую чуму из биосферы. Спящие, которых мы перевозим, не рискнули провести все это время в планетарном сообществе криогробниц – сон в растяженном времени продлился значительно меньше, и поэтому их шансы на благополучное оживление несоизмеримо возросли.
Бежал я довольно медленно и без труда различал имена на светящихся табличках. Мужчины, женщины, дети… Богачи моего мира, способные заплатить непомерную цену за путешествие в светлое будущее. Я подумал о бедняках, которые не могли позволить себе даже место в криокапсуле. Подумал о людях, ожидавших в длинных очередях приема хирурга, о таких людях, как Катя, стремившаяся избавиться от имплантатов, прежде чем болезнь доберется до нее. Они готовы были заплатить чем угодно: органами, протезами, памятью. А если не желали платить, то у них был шанс попасть в экипаж корабля. Мои соотечественники были вполне подходящим материалом для этого. Чтобы согласиться на прямое соединение с главным мозгом, требовалась немалая доля отчаянного безумства. Цена такой сделки была очень высока хотя бы потому, что в состоянии неглубокого криосна человек продолжал стареть.
Это была не та сделка, на которую могла пойти Катя. А я понимал, что не переживу потерю моих имплантатов. Вот как затронула нас плавящая чума.
Я почувствовал душевную горечь, и она была желанна. Меня радовало, что привычное беспокойство отравило мои мысли. Я бросил презрительный взгляд через плечо на изогнутые ряды криокапсул, мимо которых уже пробежал.
За мной кто-то следовал.
Тень двигалась по дорожке в четверти внешней окружности зала от меня. Я не мог разглядеть ее – просто черное пятно вдалеке, напоминающее человеческую фигуру.
Я увеличил скорость. Только мои шаги глухо отдавались в тишине. Однако преследователь тоже побежал быстрей. От страха мне стало дурно. Я вызвал Катю и сообщил о происходящем, но не уловил ни ответной фразы, ни команды – вообще ничего. Безликий силуэт, похоже, сокращал дистанцию.
«Безликий» – это самое точное слово. У него не было определенных черт, никаких особенностей.
Наконец я добрался до выхода. Цепочка шлюзов отсекла меня от зала. Я не сбавил темпа даже после того, как понял, что двери за моей спиной не открываются вновь. Человек-тень остался со спящими.
Однако я увидел достаточно. Это был не человек. Просто пустота в форме человека, призрак.
Я выбрал кратчайшую дорогу на командную палубу «Неистовой Паллады». И немедленно велел Кате начать тщательный поиск постороннего, хотя, конечно же, знал, что ни один чужак не мог ускользнуть от ее внимания. Моя Катя была всеведущей. Она бы в точности определила местонахождение каждой крысы, каждой мухи на нашем корабле, если бы только крысы и мухи здесь водились.
Я знал, что человек-тень не может быть спящим, которого каким-то образом оживили. Ни одна капсула не пустовала, ни одна крышка не была откинута. Вариант с безбилетным пассажиром даже не рассматривался – чем бы он мог питаться, если не припасами, которые распределял компьютер?
Мои мысли обратились к нелогичным объяснениям. Не может ли быть так, что кто-то пробрался на корабль во время полета, замаскированный, как хамелеон? Этот предполагаемый чужак каким-то образом должен оставаться невидимым для Кати. Совершенно невозможно, даже если не учитывать крайне малую вероятность незаметного сближения с нами в космосе.
Я закусил губу, прекрасно понимая, что каждое мгновение моей нерешительности работает против Яноша. Ради моей безопасности Катя предоставит мне доступ к оружию, если существование чужака будет доказано. С другой стороны, лучший способ устранить проблему – это самому устраниться от нее. Я мог бы прооперировать Яноша, не забредая в те части корабля, которые чужак, очевидно, считает своими владениями. Через день-другой это испытание закончится, и я смогу вернуться в криосон. Самыми безликими нечеловеческими существами, с какими мне придется столкнуться после следующего оживления, будут таможенники Солнечной Оси. Пусть они и беспокоятся из-за невидимого лишнего пассажира. Разве тень мешала мне спать до сих пор?
Я коротко рассмеялся, хотя прозвучало это скорее как предсмертный хрип. Испуг не прошел, но по крайней мере мои пальцы перестали исполнять арпеджио на невидимом пианино.
