В итоге мы очутились в просторной комнате, обитой красным бархатом. В одном углу обнаружился голографический клавир с раскрытым на проекции клавиатуры сборником музыкальных произведений. Прочую обстановку составляли малахитовый секретер, несколько битком набитых книгами полок, одинокий канделябр, три подсвечника поменьше и два камина или очага совершенно готического толка; в одном жарко полыхало настоящее пламя. Главным же предметом мебели был стол красного дерева, за которым уже сидели трое гостей.
– Простите за долгое ожидание, – извинился Чайлд, пододвигая нам пару крепких деревянных стульев. – Так, давайте знакомиться.
Люди за столом смотрели на нас со слабым намеком на интерес.
Единственный среди них мужчина был облачен в изобильно украшенный, прямо-таки барочный экзоскелет – скопище патрубков, шарниров, кабелей и сервомеханизмов. Его череп плотно обтягивала бледная, как у мертвеца, кожа, под выпиравшими скулами залегли черные тени. Глаза прятались за очками, волосы торчали в разные стороны черными дредами.
Периодически он прикладывался к стеклянной трубке, что соединялась с миниатюрным булькающим аппаратом на столе.
– Позвольте представить вам капитана Форкерея, – начал Чайлд. – Капитан, это Ричард Свифт и… гм… доктор Тринтиньян.
– Рад познакомиться, – сказал я, протягивая над столом руку Форкерею.
Рукопожатие капитана вызывало омерзение, будто трогаешь склизкую кожу осьминога.
– Капитан принадлежит к ультра. Он водит субсветовик «Аполлион», сейчас корабль находится на орбите над Йеллоустоном, – добавил Чайлд.
Тринтиньян приближаться не стал.
– Опасаетесь, доктор? – спросил Форкерей.
Голос у него оказался одновременно густой и хриплый – словно прозвонил треснувший колокол.
– Нет, просто проявляю разумную осмотрительность. Всем известно, что у меня хватает врагов среди ультра.
Тринтиньян снял шляпу и провел ладонью по макушке, как бы приглаживая отсутствующие волосы. Его серебряная маска несла изображения волн, и он выглядел лишенным парика древним щеголем, которого окунули в ртуть.
– Да, ваши враги повсюду, – изрек Форкерей между двумя булькающими затяжками. – Но лично я не испытываю к вам ненависти за ваши преступления и могу гарантировать, что моя команда встретит вас радушно.
– Большое спасибо. – Тринтиньян пожал руку капитану, соприкоснувшись пальцами ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. – Но почему меня должно интересовать отношение вашей команды?
– Не берите в голову, – вмешалась в разговор одна из двух женщин за столом. – Кто-нибудь объяснит мне, кто этот тип и почему все его ненавидят?
– Позвольте представить Хирц, – проговорил Чайлд, указав на эту женщину. Невысокого роста, она, пожалуй, сошла бы за ребенка, но все портило лицо – лицо взрослой женщины. Скромный черный комбинезон плотно облегал тело и подчеркивал миниатюрность ее сложения. – Она… э-э… Ну, пусть будет наемница.
– Я предпочитаю считать себя экспертом по поиску информации. Мой главный навык – проникновение в высшие корпоративные эшелоны Блистающего Пояса, в том числе физический шпионаж. В основном я занимаюсь тем, что принято называть хакерством. Не стану скрывать, я чертовски хороша в своем деле. – Хирц прервалась, чтобы глотнуть вина. – Этого хватит. Кто вон тот серебряноголовый тип и что имел в виду Форкерей, когда говорил о преступлениях?
– Хотите сказать, вам и вправду неизвестна репутация Тринтиньяна?
– Слушай, парень, я вырвалась сюда в промежутке между заданиями. Мне некогда вызнавать всю ту ерунду, что происходит в Городе Бездны. Выкладывай.
Я пожал плечами и, искоса поглядывая на доктора, рассказал Хирц то, что сам знал о Тринтиньяне. Коротко описал, как он начинал – кибернетиком-экспериментатором, как слава неустрашимого новатора постепенно привлекла к нему внимание Кэлвина Силвеста.
Кэлвин включил Тринтиньяна в свою исследовательскую группу, но сотрудничество не сложилось. Стремление Тринтиньяна найти предельную степень взаимопроникновения живой и машинной плоти переросло в одержимость, некоторые поговаривали об извращенной страсти, о перверсии. После скандала, вызванного опытами над погруженными в бессознательное состояние объектами, Тринтиньяну пришлось уйти и продолжать работу в одиночестве – его методы оказались экстремальными даже для Силвеста.
В общем, Тринтиньян рухнул из эмпиреев на грешную землю и продолжал свои издевательские эксперименты с единственным подопытным, который был ему доступен.
Экспериментировал над собой.
– Итак, – встряла в беседу последняя гостья, – посмотрим, кто у нас имеется. Одержимый извращенец-кибернетик со склонностью к рискованным модификациям организма. Специалист по проникновениям, привыкший вторгаться в хорошо защищенные и опасные среды. Владелец звездолета с командой на борту.
