Она повернулась к Чайлду, а я, пользуясь моментом, залюбовался ее красивым, смутно знакомым профилем. Длинные волосы отливали чернотой межзвездного пространства, их удерживала надо лбом большая яркая заколка, мерцавшая созвездиями драгоценных камней. Кто она такая? Я был уверен, что мы встречались раньше, однажды или дважды. Возможно, проходили мимо друг друга в Монументе Восьмидесяти, навещая мертвецов.
– А также Чайлд, – продолжала женщина. – Человек, прежде известный любовью к сложным комбинациям, но давно признанный мертвым. – Ее пронзительный взор устремился на меня. – И ты.
– Думаю, мы знакомы… – Ее имя вертелось у меня на кончике языка.
– Конечно знакомы. – В ее взгляде внезапно проскользнуло презрение. – Я Селестина. Мы с тобой, вообще-то, были женаты.
Все это время Чайлд знал, что она будет на встрече!
– Не против, если я спрошу, что все это значит? – Я приложил все усилия к тому, чтобы мой голос звучал ровно и рассудительно, чтобы никто не догадался, как сильно мне хочется закатить полноценный скандал в приличном обществе.
Селестина отдернула ладонь сразу после рукопожатия.
– Меня пригласил Роланд. Как и тебя, Ричард. Он все отпускал намеки на какую-то загадочную находку.
– Но ты же…
– Твоя бывшая жена? – Она кивнула. – Как много ты помнишь, Ричард? До меня доносились всякие диковинные слухи. Вроде того, что ты стер меня из своей долговременной памяти.
– Не стер, а переместил подальше. Есть же разница.
Она понимающе кивнула:
– Я так и подумала.
Я оглядел прочих гостей – все они пялились на нас. Даже Форкерей отставил трубку, удерживая ее в дюйме от рта. Все ждали от меня каких-то слов.
– Зачем конкретно ты здесь, Селестина?
– Ты ничего не помнишь?
– Что я должен помнить?
– Чем я занималась, Ричард, когда мы были женаты.
– Если честно, то не помню.
Чайлд прокашлялся.
– Ричард, твоя жена увлекалась инопланетянами не меньше твоего. Она входит в число ведущих городских специалистов по жонглерам образами, хотя чрезмерная скромность мешает ей в этом признаться. – Он помолчал, явно дожидаясь разрешения Селестины продолжить. – Она побывала у них еще до вашей встречи, потратила несколько лет своей жизни на изучение ситуации на Морской Пене. Ты же плавала с жонглерами, Селестина, так?
– Раз или два.
– И позволила им изменить твое сознание, превратить нейронные цепочки мозга в нечто чужеродное, пусть и временно.
– Ничего особенного, – сказала она.
– Ну да, если это случилось с кем-то вроде тебя. Но для человека наподобие Ричарда – для того, кто привык собирать все крупицы знаний об инопланетянах, – это никак не рядовое событие. – Чайлд повернулся ко мне. – Верно?
– Не буду скрывать, я старался добиться контакта с жонглерами. – Не было смысла отрицать очевидное. – Но выяснилось, что это попросту невозможно. Моя семья не располагала нужными ресурсами, чтобы отправить меня в миры жонглеров, а организации, обычно финансирующие такие поездки, – тот же Дом Силвестов, например, – от нас отвернулись.
– Короче, Селестине чертовски повезло, верно?
– Думаю, с этим любой согласится, – ответил я. – Строить теории по поводу инопланетного мышления – одно, а впитывать его, быть им поглощенным, познать изнутри, как познает любовник… – Я оборвал себя. – Погодите-ка. Селестина, разве ты не должна быть на Ресургеме? Экспедиция вряд ли успела бы вернуться так быстро.
Она окинула меня взглядом с головы до ног, ни дать ни взять хищник, прежде чем проронить:
– Я никуда не улетала.
Чайлд перегнулся через стол и наполнил мой бокал.
– Ее отвергли в последнюю минуту, Ричард. У Силвеста зуб на всех, кто посещал миры жонглеров. Он вдруг вообразил, что все эти люди эмоционально нестабильны, что им нельзя доверять.
Я вопросительно посмотрел на Селестину:
– Значит, все это время?..
– Я была тут, в Городе Бездны. Не строй из себя обиженного, Ричард. Еще до того, как я узнала, что мне отказали, ты решил вычеркнуть меня из своего прошлого. Для нас обоих так было лучше.
– Но обман…
Чайлд положил руку мне на плечо, успокаивая:
– Никакого обмана. Она всего-навсего не стала возобновлять контакт. Никакой лжи, никто никому не врал, не на что обижаться.
Я смерил его сердитым взглядом:
– Тогда зачем она здесь, черт подери?
– Мне нужен человек с такими навыками, какими жонглеры оделили Селестину.
– А конкретнее?
– В частности, с блестящими вычислительными способностями.
– Зачем тебе понадобились такие способности?
Чайлд повернулся к капитану и сделал знак оторваться от булькающего аппарата.
– Сейчас все расскажу.
Аппарат убрали. В столе скрывалась древняя голопроекционная система. Чайлд раздал всем оптические приборы, напоминавшие старинные лорнеты, и, подобно близоруким опереточным злодеям, мы стали рассматривать призраков, что возникали над полированной столешницей.
Звезды, бесконечное множество звезд, ослепительно-белых и кроваво-красных, раскинувшиеся многоцветными кружевами на глубокой синеве космоса.
Чайлд пустился объяснять:
