Да, тот прекрасно знает, что стекло несокрушимо, создано с расчетом на давление океана Европы, но у какой-то частички разума нет уверенности в этом, она вопиет, чтобы Графенвельдер отпрянул от ухмыляющейся зубастой пасти, от ненавидящих человеческих глаз. И адапту, чтобы это понять, не нужно никаких слов, никаких жестов, – он и так все прекрасно видит.
Графенвельдер восстанавливает контроль над своим рассудком, сопровождая это натужным смехом, делая вид, будто подыграл пленнику. Но адапта не обмануть – жуткая акулья ухмылка не сходит с его морды.
– Ладно, – говорит Графенвельдер, – напугал ты меня. Вот и хорошо, ведь именно для этого ты и нужен. Иначе зачем бы я привез тебя сюда?
Микрофоны в аквариуме улавливают презрительное фырканье адапта, и оно разносится по бестиарию; ударяясь о металлические стены, эхо приобретает грубый металлический оттенок. У Графенвельдера никак не успокоится сердце, но он уже видит позитивную сторону своей покупки. Пожалуй, оно и к лучшему, что адапт не способен говорить. От этого его фырканья душа и впрямь уходит в пятки, и никакое существо, обладающее даром речи, аналогичный эффект произвести не сумеет. Да, этот экземпляр наделен умом, причем достаточно острым, чтобы пользоваться сложными орудиями труда в холодном, черном, не прощающем ошибок инопланетном океане. Но здесь у него не будет орудий, только один узенький клапан, чтобы выпускать через него накопившуюся злобу.
Да, это должно сработать, думает Графенвельдер. Если адапту удастся нагнать на других коллекционеров хотя бы половину того страху, что сейчас испытал хозяин, доктор Тринтиньян живо уйдет в нети. Осталось только убедиться, что чертова тварь – всамделишная. Не то чтобы имелись серьезные сомнения – Рифуджио уже предоставил подлинные ДНК и образцы тканей. Откуда могли взяться эти материалы, если не из тела последнего живого адапта?
Графенвельдер уходит, предоставив пленнику осваиваться в темнице.
На следующий день в аквариум спускаются смотрители, облаченные в глубоководные управляемые скафандры. Двое обездвиживают адапта, третий берет несколько образцов на биопсию. Для этих людей в прочнейшей броне пленник не опасен, но его сила, быстрота и балетная легкость движений в воде производят должное впечатление. Он плавает с естественной грацией существа, для которого вода – не преграда, а родная стихия.
Графенвельдер опять ловит бродящие по Кольцу слухи, и его не удивляет то, что доктор Тринтиньян все еще вызывает у коллекционеров восхищение. Конечно же, было бы куда приятней самому находиться в центре внимания публики, но по крайней мере Графенвельдер знает, что справедливость скоро восторжествует. Спору нет, Урсуле Гудгласс исключительно повезло с этим расчлененным врачом, да только в долгой игре удача не пойдет с ней рука об руку до конца.
В тот же день специалисты сообщают о первых результатах биопсии. Графенвельдер, абсолютно уверенный в подлинности адапта, будто не слышит, что ему пытаются втолковать эти высоколобые мямли.
Результаты не совпали с прежними. Взятая у адапта ДНК – не та, что Графенвельдер получил от Рифуджио. Аналогично с образцами крови и тканей. Расхождения невелики, при более поверхностном исследовании они могли бы и вовсе остаться незамеченными. Но данное обстоятельство не служит утешением Графенвельдеру. Тесты были сделаны на высшем уровне, и они не оставляют места сомнениям. В последний момент Рифуджио подсунул ему не то, что предлагал изначально.
Он пытается связаться с маклером, но контактные данные уже неактуальны. Если вызовы и доходят до Рифуджио, тот предпочитает не отвечать.
Итак, напрашивается вывод, что Графенвельдера надули. Но если адапт – подделка, то исключительно тонкая. Хозяин бестиария уже успел близко пообщаться со своим приобретением и не обнаружил никаких признаков имитации. Это же настоящий подвиг биологической инженерии – создать жабры, способные поддерживать жизнь в организме с энергетическими потребностями крупного млекопитающего. Фальшивые адапты, которых он изучал в прошлом, проживали в воде лишь пару-тройку суток. А это существо прекрасно себя чувствует, прямо на глазах набирается сил и ловкости.
Графенвельдер обдумывает другие версии. Образцы крови и тканей могут не совпадать еще и потому, что у Рифуджио был не один адапт. Ученые на Европе создавали специализированные касты с разными лингвистическими способностями, можно допустить, что эти касты различались по составу крови и структурам тканей. Вообще-то, все они были прототипами – вплоть до того момента, когда пошли против Демархии. Возможно, этот адапт просто взят из другой промышленной серии.
Но это не объясняет, почему Рифуджио предоставил несоответствующие образцы. Что мешало взять их непосредственно у адапта, который предназначался для продажи Графенвельдеру? Может, маклер допустил ошибку, перепутав материалы? Если так, у него точно есть второй адапт. А значит, история о домашнем любимце ультранавтов – выдумка… Но она была необходима, коль скоро Рифуджио хотел убедить покупателя в уникальности товара…
