Алмазные псы полностью

В этот миг Наки настигло ощущение, схожего с которым она не испытывала никогда в своей жизни. Они с Миной слились воедино. Она не просто не могла сказать, где заканчивается одна из них и начинается другая, но и сознавала, что всякое разделение будет бессмысленным. Пусть всего на мгновение, но Мина стала ею, а она стала Миной. Каждая мысль, каждое воспоминание сделались доступными обеим.

Наки поняла, как все выглядело для Мины. В воспоминаниях сестры преобладал восторг. Она мельком отмечала, как часы складываются в дни и недели, но все это было преходящим и не могло помутить блаженство от слияния с океаном. Мина делилась опытом с бесчисленными инопланетными сознаниями и сама впитывала их впечатления, невообразимые для человеческого восприятия. В миг единения Наки отчасти уловила, почему океан тогда покусился на ее сестру. Конформалы были для океана своего рода средством управления. Ведь управление обширным архивом статических нейрослепков требовало руководства, распределения, если угодно, отдельных разумов. Мину выбрали и присвоили, а потом вознаградили сверх всяческих ожиданий за ее труд. Океан проникал в ее разум на подсознательном уровне. Крайне редко она замечала – или ей позволяли замечать, – как что-то вмешивается извне, направляя в важных вопросах.

– Разум Ормазда…

Мина переняла мысли Наки. Теперь сестра знала наверняка, что́ поставлено на кон, и ведала, какую угрозу таит в себе разум сионца.

– Я всегда осознавала его присутствие. Он старательно прятался, согласна, но даже когда его не было рядом, оставалась тень. Быть может, именно из-за него океан привлек меня, из-за него потребовался конформал. Океан предчувствовал кризис. Догадывался, что Ормазд как-то с этим кризисом связан. Понимал, что совершил ужасную ошибку, когда его поглотил. Он стал искать новых союзников, которым мог бы довериться.

Ну да, сознания вроде разума Мины, подумалось Наки. Спроси ее кто-нибудь, восхищается ли она жонглерами или презирает их за жестокость, она бы не нашлась с ответом.

– Ормазд загрязнял океан?

– Его влияние было велико. Он сильная личность, сильная и ядовитая. Думаю, жонглеры со временем это поняли.

– Почему они просто его не вышвырнули?

– Они не могут. Тут все сложно… Океан представляет собой устройство хранения данных, но не обладает функцией самоочищения. Если совокупность сознаний улавливает враждебное присутствие, сопротивление возможно, да… Но разум Ормазда – человеческий. А нас, людей, в океане слишком мало, чтобы он уловил различие. Другие разумы чересчур чужеродны, чтобы оценить Ормазда по заслугам, Наки. Они лишь ощущают его разумность – и все.

– Мина, кто создал жонглеров образами? Ты можешь мне рассказать?

Наки ощутила веселое удивление сестры.

– Сами жонглеры этого не знают, Наки. Не знают ни кто их создал, ни зачем.

– Помоги нам, Мина. Мы должны известить весь океан о происходящем, и как можно скорее.

– Я одна, Наки, а разумов здесь множество. Один голос против хора.

– Прошу, придумай что-нибудь! Постарайся! Может, так до тебя дойдет: ты погибнешь, вы все погибнете. Однажды я тебя уже потеряла, но меня грела мысль, что на самом деле ты где-то близко. И я не хочу потерять тебя снова, теперь навсегда.

– Ты не теряла меня, Наки. Это я тебя бросила.

Она вынырнула из воды. Вейр сидел на катере, держа в руке колбу с токсином. Тени слегка удлинились, но явно прошло меньше времени, чем Наки со страхом предполагала. Она встретилась с Вейром взглядом и без слов задала вопрос.