– Черт возьми, это уже что-то новенькое, – пробормотала я. – Минуту назад она сказала, что оборудование выключено.
– Мы просто хотим поговорить с ним, – сказала Соллис. – Если сейчас ты не позволишь нам забрать Джекса, мы всего лишь известим его о том, что весь мир знает, где он.
– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Эскорт уже рядом.
Глаза «Найтингейл» отвернулись от нас, уставились в темные глубины коридора. А в следующий миг оттуда, извиваясь, как змея, хлынул поток машин. Многочисленные роботы двигались столь тесным строем, что их щупальца слились в дергающуюся массу серебристо-голубого металла. Я оглянулась туда, откуда мы пришли, в поисках пути к отступлению, и увидела еще одну толпу механизмов. Нас атаковало гораздо больше машин, чем мы видели прежде, и в воздухе они перемещались столь же быстро, как и в воде.
– «Найтингейл», – окликнула Соллис, – все, что нам нужно, – это Джекс. Мы готовы драться за него. В этом случае ты понесешь ущерб, не сравнимый с прежним. Но если отдашь нам Джекса, мы разойдемся мирно.
– Не думаю, что она хочет договориться, – процедила я и навела оружие на лавину машин, уже достигшую разрушенного шлюза.
Я открыла огонь, выводя из строя по крайней мере одного робота каждым выстрелом. Соллис принялась за тех, что были слева от меня, в то время как Мартинес со своим демархистским оружием взял на себя заботу о второй линии атакующих. Он наносил врагу серьезный урон, уничтожая по три или четыре машины одним нажатием спускового крючка. Но ему приходилось ждать, когда оружие само перезарядится, и эта задержка позволяла механической стене медленно ползти вперед.
Я и Соллис стреляли почти без остановки, прикрывая друг друга, когда приходилось менять магазины обоймы или зарядные блоки, но роботы с нашей стороны также приближались. Не важно, сколько их мы уничтожили, – просвета в надвигавшейся на нас стене не образовалось.
– Нам с ними не справиться, – сказала я с неожиданной для самой себя покорностью судьбе. – Их слишком много. Будь у нас ружье Николоси, может, мы сумели бы пробиться…
– Я прошла весь этот путь не для того, чтобы капитулировать перед больничкой с привидениями! – сквозь зубы процедила Соллис, сменив батарею. – Если это означает погибнуть в бою… пусть так и будет.
Передние роботы уже находились в шести-семи метрах от нас, их щупальца – еще ближе. Соллис продолжала палить, но машины только теснее смыкали ряды, отбрасывая в стороны раскаленные обломки товарищей. Отступать дальше было некуда, мы с Ингрид почти касались спиной спины Мартинеса.
– Может, нам просто остановиться? – спросила я. – Это же госпиталь… он запрограммирован лечить людей. Последнее, чего он захочет, – причинить нам вред.
– Не стесняйся, проверь эту версию, – отозвалась Соллис.
У Мартинеса умолкло оружие. Соллис стреляла. Я повернулась и попыталась вручить Мартинесу мой пистолет – по крайней мере, сможет хоть как-то защищаться, пока его штуковина перезаряжается. Но ближайший робот опередил меня – выбросил щупальца и обвил ими ноги великана. Затем все произошло очень быстро. Машины наползали дергающейся массой, и вот он уже в пределах досягаемости другого пучка щупальцев. Он раскинул руки, силясь дотянуться до опор на стене, но не сумел. Роботы вырвали у него и погребли под собой оружие демархистов. Когда его ноги и туловище тоже исчезли под скопищем конусообразных тел, Мартинес завопил.
И вот его накрыли полностью. Несколько секунд мы еще слышали его дыхание – он перестал кричать, словно понял, что это уже бесполезно, – а потом наступила тишина, как будто внезапно оборвалась связь с его скафандром.
А миг спустя роботы набросились на нас с Соллис.
Я очнулась. То, что я все еще жива – и не просто жива, но нахожусь в здравом рассудке и расслабленном состоянии, – произвело на меня эффект электрического шока и мгновенно вызвало острую тревогу. Я предпочла бы оказаться без сознания. Я помнила, как роботы пытались запустить щупальца внутрь моего скафандра, помнила холодный укол и последовавшее за ним безболезненное скольжение в блаженство сна. Я ожидала смерти, но лекарство, ударив в голову, уничтожило страх без остатка.
Я не умерла. И, насколько могла судить, даже не была ранена. Я лишилась скафандра, зато теперь лежала на удобной койке под чистой белой простыней. Мой собственный вес придавливал меня к матрасу так, будто меня поместили в реактивированный отсек с центрифугой. Я чувствовала себя немного усталой и помятой, но в остальном пребывала в хорошей форме – ничуть не хуже, чем в тот момент, когда поднялась на борт «Найтингейл». Я вспомнила свои слова, сказанные в последний момент Соллис, – насчет того, что госпитальное судно не может считать нас врагами. Может быть, в этом утверждении содержалось нечто большее, чем попытка принять желаемое за действительное?
