– Ловушки нет. Если ты уйдешь, то получишь личное удовлетворение от того, что, по крайней мере, удалось определить местонахождение полковника и узнать, что он жив. Конечно, эта информация немного стоит, но у вас есть возможность вернуться, если вы все еще будете стремиться отдать его в руки правосудия. С другой стороны, вы можете увидеть полковника сейчас – увидеть и поговорить с ним, и улететь, зная, что он мертв. Я позволю вам стать свидетелями отключения его жизнеобеспечения и даже разрешу забрать его голову. Это стоит больше, чем всего лишь знание о том, что он существует.
– Это ловушка. Я знаю, что это ловушка.
– Уверяю тебя, что нет.
– И мы все улетим? Ты не изменишь решения и не потребуешь, чтобы кто-то из нас занял место полковника?
– Нет. Вам всем будет позволено уйти.
– Всем вместе?
– Всем вместе.
– Хорошо, – сказала я, понимая, что выбор не станет легче, сколько бы раз я ни обдумывала его заново. – Не могу говорить за остальных, но полагаю, что это будет решение большинства. Я готова взглянуть на этого сукина сына.
Мне разрешили покинуть комнату, но не постель. Простыня стиснула меня, придавила к матрасу, а койка приняла вертикальное положение. В помещении появились два конусообразных робота и отсоединили матрас от рамы. Затем ухватили его с двух сторон и понесли. Меня будто приклеили к этой проклятой койке, я торчала из нее, как игральная карта из колоды. Машины транспортировали меня плавно и без всяких усилий. Тишина нарушалась лишь металлическим шебуршанием щупальцев, когда те касались стены или пола.
Голос «Найтингейл» обратилась ко мне с прикроватного пульта – над клавиатурой возникло маленькое изображение ее лица.
– Уже недалеко, Диксия. Я надеюсь, ты не будешь сожалеть о принятом решении.
– А как остальные?
– Ты присоединишься к ним. А потом вы все отправитесь домой.
– Ты хочешь сказать, что все мы приняли одинаковое решение – увидеть полковника Джекса?
– Да, – подтвердила Голос.
Роботы вынесли меня из отсека с искусственной силой тяжести, который, по моим прикидкам, располагался в передней части судна. Простыня слегка ослабила хватку, так чтобы я могла немного двигаться под ней. Некоторое время спустя, протащив через несколько воздушных шлюзов, меня доставили в очень темную комнату. Будучи неспособной что-либо разглядеть толком, я поняла лишь, что она очень большая и слегка смахивает на зал, где выращивали кожу. Воздух здесь был влажный и согревающий кровь, как в оранжерее с тропическими растениями.
– Ты вроде говорила, что здесь будут и остальные.
– Скоро появятся, – сказала Голос «Найтингейл». – Они уже встретились с полковником.
– Разве у них было на это время?
– Диксия, эта встреча состоялась, когда ты еще спала. Тебя привели в чувство последней. Итак, хочешь ли ты сама поговорить с этим человеком?
Я будто окаменела от напряжения.
– Да.
– Он здесь.
Луч яркого света рассек помещение, осветив черты, которые я сразу узнала. Выхваченное из темноты лицо Джекса парило словно отдельно от тела. Время никак не смягчило его разбойничью внешность, этот свирепый оскал тяжелых челюстей. Глаза были закрыты, а лицо чуть опущено, будто он не ощущал направленного на него света.
– Проснитесь. – Голос «Найтингейл» прозвучал намного громче, чем прежде. – Проснитесь, полковник Джекс.
Полковник очнулся. Он открыл глаза, дважды моргнул от яркого света, потом взгляд прояснился. Джекс наклонил голову, резко очерченная тьмой нижняя челюсть, казалось, еще больше выдвинулась вперед.
– К тебе еще один посетитель, полковник. Позволишь мне ее представить?
Рот полковника открылся, потекла слюна. Из темноты вынырнула рука, провела сверху вниз по лицу, словно ощупывая его, и вытерла подбородок. Что-то неправильное было в этой руке, что-то ужасно неправильное. Джекс заметил мою реакцию и издал тихий омерзительный смешок. В этот момент я поняла, что полковник полностью и необратимо сошел с ума.
– Ее зовут Диксия Скэрроу. Она из той команды, с которой ты уже встречался.
Джекс заговорил. Его голос был слишком громким, словно шел через усилитель. Такой оглушительный и хлюпающий, как будто слышишь голос кита.
– Ты солдат, девочка?
– Я была солдатом, полковник. Но война окончена. Я штатская.
– Хорошая девочка. Что привело тебя сюда, малышка?
– Я пришла, чтобы арестовать вас. Вы должны предстать перед судом на Окраине Неба как военный преступник.
– Похоже, ты немного опоздала.
– Я увижу, как вы умрете. Я согласилась на этот вариант.
Отчего-то моих слова вызвали у полковника улыбку.
– Судно еще не сказало тебе, в чем дело?
– Оно сказало, что не выпустит вас отсюда живым. Обещало нам твою голову.
– Значит, тебя не посвятили в подробности. – Он повернул голову и посмотрел налево, словно там кто-то стоял. – Зажги лампы, «Найтингейл»: она имеет право знать, во что ввязалась.
– Вы уверены, полковник? – отозвалось судно.
– Зажги лампы. Она готова.
Судно включило освещение. К этому я оказалась не готова!
