– «Найтингейл» оказалась достаточно сообразительной, чтобы понять: наибольшая проблема – не ее существование, люди всегда могут построить другие космические госпитали, – а война сама по себе. Поэтому она решила сделать что-то с войной. Нечто позитивное. И конструктивное.
– И что же у нее получилось?
– Ты на это смотришь, малышка. Я памятник жертвам войны. «Найтингейл» взбрело на ум, что я должен стать огромным художественным обвинением во плоти. Она предъявит меня миру, когда закончит. Ужас, который я вызову, заставит мир содрогнуться и прекратить войну. Я буду живым, дышащим аналогом картины Пикассо «Герника». Воплощенной иллюстрацией того, во что война превращает человеческие существа.
– Война окончена! Нам не нужны памятники.
– Возможно, тебе удастся объяснить это судну. Думаю, проблема в том, что на самом деле «Найтингейл» не верит в окончание войны. Ты ведь не можешь еге осуждать, согласись. У нее есть доступ к нашим историческим хроникам. Она знает, что не все люди выступали за прекращение огня.
– Чего ты хочешь от нее добиться? Чтобы она вернулась на Окраину Неба с тобой на борту?
– Именно так. Проблема в том, что судно этого не хочет. Я знаю, что в твоих глазах выгляжу вполне законченным, но «Найтингейл»… Чертова перфекционистка! Снова и снова меняет свое мнение, не может удовлетвориться достигнутым. Постоянно тасует куски: то отрежет, то пришьет выращенное взамен. И все время заботится о том, чтобы я не скончался у нее на руках. Нашла же, к чему приложить свой творческий гений. Микеланджело со скальпелем…
– Вы об этом чуть ли не с гордостью говорите.
– А ты бы предпочла, чтобы я вопил от ужаса? Могу, если хочешь. Просто это рано или поздно надоедает.
– Вы слишком далеко зашли, Джекс. Я ошибалась насчет суда для военных преступников. Вас передадут психиатрам.
– Не хотелось бы. Я бы предпочел полюбоваться на физиономии тех, кто попытался бы запихнуть меня в клетку для обвиняемого. Но до суда я не доберусь, так ведь? «Найтингейл» дождется конца нашего разговора и щелкнет выключателем.
– Так она говорит.
– А ты, похоже, не веришь?
– Не понимаю, зачем ей избавляться от вас после того, как было вложено столько усилий.
– «Найтингейл» творец, а творцы подчиняются внезапным капризам. Может, если бы я уже был закончен – если бы она решила, что сделала все, что могла… но она так не считает. Думаю, он понимает, что была близка к завершению три-четыре года назад, но тогда поддалась капризу и почти все удалила. Теперь я – память о ее неудаче. Она не станет терпеть меня в этом качестве. Ей проще искромсать полотно и начать заново.
– Но уже не с вами?
– Да. Похоже, она исчерпала мой ресурс. Вдобавок теперь ему выпал шанс сотворить нечто иное, благодаря чему ее послание прозвучит гораздо громче. В чем наверняка поучаствуешь и ты.
– Не понимаю, о чем вы.
– Вот и остальные так сказали. – Джекс снова повернул голову. – Эй, госпиталь! Может, пришло время продемонстрировать ей?
– Если вы готовы, полковник, – сказала Голос «Найтингейл».
– Я готов. И Диксия готова. Почему бы тебе не подать десерт?
Полковник смотрел направо, вытянув шею. Позади его тела в стене отворилась круглая дверь, и в помещение хлынул свет. Через проем плыл смутный силуэт, поддерживаемый тремя или четырьмя коническими роботами.
Появившийся предмет был темным, округлым и неровным. Будто полдюжины кусков теста, слепленных друг с другом. Я никак не могла сообразить, что передо мной.
Потом роботы втолкнули это в зал, и я разглядела. И закричала.
– Что ж, пора тебе присоединиться к друзьям, – сказала «Найтингейл».
Прошло три месяца. Они казались вечностью, которую, если верить нашей памяти, мы провели на хирургическом столе, пока машины готовили нас. А то, что случилось потом, кажется теперь одним ужасным мгновением.
Мы благополучно добрались до Окраины Неба. Путешествие далось нам нелегко, да иначе и быть не могло в сложившихся обстоятельствах. Возникла проблема с выходом шаттла на орбиту захвата, и нам пришлось послать сигнал бедствия, который привлек внимание планетарных властей. Нас выгрузили и переправили на надежную орбитальную станцию, и там мы сами и наша история подверглись тщательнейшему изучению.
Диксия обманула Голос «Найтингейл», когда заявила, что Мартинес наверняка сообщил еще кому-то координаты космического госпиталя. Вышло так, что он ни с кем не поделился этой информацией – слишком опасался возможных дружков Джекса. Ультра, которые обнаружили первоначальное расположение судна, теперь находились в пяти световых годах от Окраины Неба и удалялись с каждым часом. Прежде чем они вернутся, пройдут десятки лет, а может, и больше.
