– Место эвакуации ненадежно, – объяснил Мишенька или, скорее, его имитация на камне и тут же предвосхитил следующий вопрос Варговича: – Несколько часов назад Демархия послала на лед бригаду поверхностного контроля. Якобы для ремонта ретранслятора. Но они вышли именно в тот район, где мы собирались тебя вытащить. – Он помолчал немного. – Ты ведь… э-э… убил Чолок, да? В смысле, не просто тяжело ее ранил?
– Ты говоришь с профессионалом.
Скала с достойной похвалы точностью передала обиженное выражение лица Мишеньки.
– Значит, Демархия добралась до нее.
Варгович помахал рукой перед экраном:
– Я принес то, за чем ходил, разве нет?
– Ты просто что-то принес.
– Если там не то, о чем говорила Чолок, то она не добилась ничего, кроме собственной смерти.
– Даже если так… – Мишенька повертел в уме какую-то мысль, а потом отбросил ее. – Послушай, Варгович, у нас есть резервная точка эвакуации. Тащи свою задницу туда. – Он усмехнулся и добавил: – Надеюсь, ты плаваешь лучше, чем Манципл.
Резервная точка находилась в тридцати километрах к югу.
По пути Варгович повстречал несколько рабочих-жабраков, но они не обратили на него внимания, а с того момента, как он оказался в пяти километрах от Кадм-Астерия, следов пребывания человека попадалось все меньше и меньше. Очки были снабжены дисплеем, и Варгович, приноровившись к управлению, вызвал карту окружающей местности. Дисплей показал точку, в которой находился Варгович, а также три огонька, двигавшихся в его сторону от Кадм-Астерия.
Служба безопасности Демархии села ему на хвост.
Между ними оставалось еще не меньше трех километров, но эта дистанция ощутимо сокращалась. У Варговича скрутило холодом живот, когда он осознал, что никак не успеет добраться до точки эвакуации.
Но тут он заметил впереди тепловое пятно: горячая вода пузырилась в относительно неглубокой впадине у основания скалы. Вероятно, оперативники Демархии следили за ним через отобранное у жабрака снаряжение. Но Варгович сможет избавиться от него, как только окажется неподалеку от жерла – там вода теплей и скафандр станет не нужен. А жара, свет и бурление собьют с толку любую следящую систему. Он сможет укрыться за подходящей скалой, а потом подкрасться к преследователям, когда они уткнутся в свои приборы наведения.
Варгович решил, что это хороший план. Он быстро преодолел расстояние до источника, чувствуя, как вода теплеет и меняет вкус, становясь солоноватой. Из жерла яростно бил красный фонтан, его окружали камни, покрытые коркой бактерий, и бесцветные европейские аналоги кораллов. Жерловики были повсюду, их мягкие сумки колыхались в потоках воды. Те, что помоложе, семенили на ходулях, словно ожившие волынки, огибая строенные культяпки своих мертвых сородичей.
Варгович устроился в пещере у ближнего края жерла, а снаряжение жабрака сложил возле другой пещеры, на противоположной стороне, рассчитывая, что оперативники первым делом заглянут туда. И тогда Варгович сможет убить по крайней мере одного, а может, и двух. Как только он завладеет их оружием, разобраться с третьим будет проще простого.
И тут он получил толчок сзади.
То, что увидел Варгович, обернувшись, было слишком отвратительно даже для кошмара. Настолько ненормально, что какое-то зыбкое мгновение он вообще не осознавал, на что смотрит, как будто это был тест на трехмерное восприятие и очертания никак не хотели укладываться у него в голове. Мозг отказывался поверить, что это существо имеет хоть какую-то общность с человеком, притом что остаточные следы человеческого происхождения даже слишком бросались в глаза.
Вопреки всем обоснованным сомнениям, Варгович прекрасно понимал, что видит перед собой адапта. Другие адапты – еще пятеро, все похожие друг на друга, – столпились в глубине пещеры. Их кожа переливалась слабым биолюминесцентным светом, темные разумные глаза внимательно разглядывали его.
В детстве Варгович видел в книгах изображения русалок, а теперь столкнулся с чудовищным извращением тех невинных картин. Эти существа тоже были сплавом человека и рыбы, хотя каждая деталь в них искажена до уродства. Но истинный ужас заключался в том, что слияние было полным: не просто привитый к человеческому телу рыбий хвост, а очевидное сращивание на генетическом уровне, так что все гротескные черты говорили одновременно о принадлежности к рыбам. Страшней всего выглядели лица, разделенные пополам безгубой щелью рта, чуть ли не акульей пасти. У них не было ни носа, ни даже ноздрей, только плоский участок блеклой рыбьей плоти. Глаза выступали вперед, но все эмоции тонули в их темной глубине.
Первое существо коснулось Варговича рукой, которая заканчивалась до неприличия человеческой кистью. А затем – словно для того, чтобы еще усилить ужас, – зазвучала совершенно чистая и плавная даже в воде речь:
– Мы ждали тебя, Варгович.
Позади, вторя ему, забормотали остальные.
– О чем вы?
– Какая радость, что ты выполнил свою миссию…
Уняв наконец дрожь в руках, Варгович сбросил с плеча ладонь адапта.
