Я так и не спросил у Ван Несса, что означают для него слова «волчье лыко» и каким образом они убедили его, что Погода сказала правду.
И сам Ван Несс никогда не заговаривал об этом.
Погода снова стояла перед шестиугольником с регуляторами, как прежде тысячу раз доводилось стоять мне.
– Ты должен разрешить мне то, что я собираюсь сделать.
У меня пересохло во рту.
– Делай что хочешь. Я буду внимательно следить за тобой.
Кажется, Погоду это развеселило.
– Все еще боишься, что я всех нас убью?
– Я не могу забыть о моем долге перед кораблем.
– Тогда тебе придется нелегко. Я должна повернуть регуляторы в такое положение, которое покажется тебе крайне опасным, даже смертельно опасным. Ты должен довериться мне.
Я оглянулся на Ван Несса.
– Доверься, – одними губами прошептал он.
– Давай, – сказал я Погоде. – Делай все, что нужно…
– Наблюдая за моей работой, вы лучше поймете наши двигатели. Кое-что внутри покажется вам неприятным. Это не самый большой секрет, но все-таки секрет, и скоро вы его узнаете. Никому не рассказывайте потом, когда мы долетим до места назначения. Если проговоритесь, служба безопасности сочленителей обнаружит утечку информации и среагирует мгновенно. Последствия будут ужасны и для вас, и для тех, кто вас слушал.
– Может, не стоит тогда показывать нам то, что вы стремитесь сохранить в тайне?
– Я должна кое-что сделать. И если хотите понять мои действия, вам нужно все увидеть своими глазами.
Погода положила ладони на два регулятора и повернула их с такой неожиданной силой, что оба сектора загорелись рубиново-красным. Потом сдвинула другую пару до предупреждающе-янтарного света. Один из оставшихся регуляторов она установила на низкий уровень. А затем вернулась к первым двум и быстро перевела их в зеленую зону. В какой-то момент я почувствовал, что палуба сильней давит на мои подошвы. Но импульс быстро прекратился. После того как Погода произвела последнюю настройку, двигатель сбросил мощность еще ниже прежней. Я решил, что теперь наше ускорение не превышает одной десятой
– Что ты сделала? – спросил я.
– Вот что, – ответила она.
И проворно отступила назад. В то же мгновение часть обшивки, толщиной не уступающей двери банковского сейфа, выдвинулась вместе с шестиугольным пультом из металлически-голубой стены, с которой, казалось, была неразрывно связана. Я с удивлением наблюдал, как она бесшумно отползает в сторону, открывая отверстие в стенке двигателя, размером с переходной люк.
Нас омыло мягким красным светом. Мы смотрели прямо в тайное сердце двигателя сочленителей.
– Иди за мной, – сказала Погода.
– Шутишь?
– Ты хочешь вернуться назад или нет? Хочешь сбежать от рейдера? Только так этого можно добиться.
Тут она снова посмотрела на Ван Несса.
– При всем уважении, капитан… вам я бы не советовала. Вы не можете никак повредить двигателю, зато он может повредить вам.
– Мне и здесь хорошо, – ответил Ван Несс.
Я вошел вслед за Погодой внутрь двигателя. Поначалу трудно было разглядеть, что меня окружает. Красный свет, казалось, исходил от каждой поверхности, а не от какого-нибудь одного источника. Я был вынужден идти с вытянутыми вперед руками и часто прикасаться к предметам, чтобы установить их форму и размеры. Погода настороженно наблюдала за мной, но не проронила ни слова.
Она повела меня по извилистой узкой тропинке, зажатой между огромными механизмами и похожей на русло невидимой подземной реки. Механизмы низко гудели, и прикасаясь к ним, я чувствовал мощную хаотичную вибрацию. Я не мог ничего разглядеть уже в считаных метрах от себя, но по тому, как продвигалась вперед Погода, сложилось впечатление, будто механизмы расступаются перед ней, а потом снова смыкаются у нас за спиной. Она увлекала меня за собой по крутым пандусам, помогала перебираться через почти непреодолимые преграды и карабкаться по вертикальным шахтам, опасным даже при одной десятой
– Хорошо, что ты знаешь дорогу, – с наигранной веселостью сказал я. – Одному мне отсюда нипочем бы не выбраться.
– Выберешься, – ответила Погода, оглянувшись через плечо. – Двигатель сам выведет тебя, не беспокойся.
– Но ты, конечно, вернешься вместе со мной.
– Нет, Иниго, я останусь здесь. Это единственный способ сделать так, чтобы мы все добрались до цели.
– Не понимаю. Когда ты починишь двигатель…
– Все не так, как ты думаешь. Двигатель нельзя починить. Я могу только помочь ему, снять с него часть вычислительной нагрузки. Но для этого я должна быть рядом с ним. Внутри его.
За разговором мы вышли на открытое пространство, самое большое из встретившихся нам по пути. В этой похожей на коробку комнате или камере не было никаких механизмов, лишь одна штуковина поднималась от пола до высоты моего пояса. У нее была плоская вершина и расширенное основание, придававшее ей сходство с пнем. Она светилась тем же цветом артериальной крови, что и все вокруг.
