– Лиля, давай, я в тебя верю, это сейчас очень важно.
Лиля сделала много попыток, но подобрать пароль мы так и не смогли. Решили успокоиться и отложить пока этот процесс. Я не теряла надежду, что именно Лиля сумеет подобрать пароль. В конце концов, кому, как не ей, знать, чем интересовался ее муж.
– Ну вот, – слабо улыбнулась Лилия, – не стать мне киберпреступницей. Даже банальный пароль подобрать не могу.
Скоро уже нужно было ехать на допрос. Я видела состояние Лилии. Несмотря на попытки шутить, Лилия выглядела человеком, которого подкосило горе. Ей было уже все равно, как она выглядит, какой костюм на ней сегодня. Она была вся в черном. Я поехала с ней.
– Добрый день, нас вызвали на допрос.
– Предъявите документы. Проверю информацию. Пройдите туда, пожалуйста.
Молодой сотрудник полиции указал, куда нам пройти, и после пятнадцати минут ожидания вернул документы. Попросил пройти на допрос только Лилию. Я уточнила, можно ли пойти вместе с ней, но он был категорически настроен, и я решила не спорить.
– Подожду тебя здесь.
– Хорошо.
Лилия потом по пути домой рассказала, что было на допросе, который показался ей очень странным. Не могу сказать, насколько точно был передан контекст, меня все же там не было, а Лилия была в расстроенных чувствах.
– Ты знаешь, этот следователь задавал такие странные вопросы. У меня сложилось впечатление, что он и меня подозревает.
– Не бери в голову, это же его работа, у него все подозреваемые, учитывая, что он допросил абсолютно всех на вечеринке. Не знаю, чем это все закончится. Меня, если честно, это тревожит, поэтому мы с тобой должны постараться как минимум помочь себе и как максимум – следствию, ведь Владислав должен найти убийцу, в конце концов. Скажи, а какие вопросы он тебе задавал?
– Он спрашивал, не менялось ли поведение Паши, спрашивал, знаю ли я что-то про его врагов, кто мог желать ему зла. Но больше всего было вопросов про наши с ним отношения, ссорились ли мы, он даже спрашивал распорядок его дня и моего, как часто мы встречались дома, слышала ли я какие-то диалоги, были ли у Паши друзья, круг общения. Он хотел понять всю его жизнь, абсолютно все. Ты знаешь, пока он меня спрашивал, я задумалась, что я тоже хочу узнать, что было в жизни Паши, что его тревожило в последнее время. Я ведь не знала. Мы вообще практически не общались. Это я виновата…
– Так, стоп, Лилия, сейчас вообще не время для этого. Если ты будешь обвинять себя, это не поможет нам найти убийцу. Ты знаешь, как бы это странно ни звучало, все эти вопросы на самом деле и меня интересуют. Ты что-то ответила ему? Что-то вспомнила?
– Да ничего, Жень. Полный ноль. Вот это точное описание меня. Я не представляю, кто мог убить Пашу. Да, у него были конкуренты, но знаешь, он так умело вел бизнес, он смог практически со всеми договориться, да и конкурентов в его сфере в нашем городе было по пальцам пересчитать. Со всеми он был как минимум в приятельских отношениях, по крайней мере, я ничего не замечала. Он же даже с государственным представителями, высшими чинами общался, он мог договориться со всеми. Даже не могу предположить, кому это было выгодно. Когда мы были на приемах, все очень хорошо к нему относились, ведь это не скроешь. Он даже, наоборот, был иногда связующим звеном между бизнесом и властью, помогал знакомым и всем тем, кто к нему обращался за помощью.
– Да уж, понимаю. Но кто тогда убил его? Вы когда вместе время проводили, неужели он никому не отвечал на сообщения, может, как-то комментировал, с кем-нибудь разговаривал? У него такие вопросы были, как мне казалось, просто круглосуточно требующие внимания и своевременных мер по решению.
– Ты знаешь, в те короткие минуты, когда мы были вместе, никто ему не звонил, мы просто молчали. Но сейчас я вспоминаю эти моменты и понимаю, что у меня тогда складывалось чувство, что он хотел мне что-то сказать. Каждый раз он как будто готовился к этому, но слова не подбирались, и, например, когда мы по пятницам уезжали с ним из кафе, то всю дорогу молчали, когда подъезжали, просто молча выходили и каждый шел по своим делам. Он смотрел на меня, я на него, просто сцена немого кино. И нужные слова не находились. Я сейчас понимаю, один бы мой вопрос… Я была обижена на него за те вечера, за те ночи, когда он оставлял меня, да, и тогда мы вообще отдалились. Я уже не понимала, имею ли я право задавать такие вопросы.
– Ну а какие-то выводы, может быть, Владислав сделал, что-то сказал, что дальше будет, что они вообще собираются предпринимать? Будут ли тебя еще вызывать?
– Ничего такого, как я поняла. Про следствие тоже ничего не сказал, я и не спрашивала. Сидела вся в своих мыслях… Да, кстати, он напомнил, что сейчас формально все подозреваемые, в том числе и я, поэтому на вопросы мне стоит отвечать честно и откровенно, любая деталь может быть ключевой в таком деле, и что если я что-то скрою, следствие обязательно докопается до сути.
Я посмеялась.
– А по поводу обыска? – напомнила я чуть более настойчиво.
– Ничего.
