– Женя, предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, как тебе угодно. Если ты не против, буду предельно откровенен. Я так понимаю, мы оба заинтересованы в скорейшем раскрытии дела. У меня нет версий. Самая очевидная сейчас – это Лилия. Но это просто потому, что эта девушка по завещанию является единственной наследницей его имущества и бизнеса, помимо пожертвований для некоторых государственных учреждений, детских домов и хосписов. Ты знала, кстати, об этом?
– Подожди, подожди, слишком резкая перемена. Первое, что я хочу узнать, почему ты меня не подозреваешь? Вдруг я заказала Павла? А с Лилией мы договорились и я шантажом ее заставила поделить наследство?
– Прекрасно. Очень продуктивно. Ты серьезно сейчас? – уже на пределе сказал Влад.
– Да, абсолютно, – сказала я, провоцируя дедуктивные способности Владислава, пытаясь понять, действительно ли все-таки он искренне сейчас все это говорит.
– Во-первых, он тебе платил, у вас был контракт. Если ты считаешь, что я совсем безнадежный, то очень и очень зря. Он тебе очень хорошо платил, контракт я видел. Не думаю, что ты нуждаешься в еще больших деньгах. Это неоправданный для тебя риск. Во-вторых – и снова здесь на первый план выходит то, что ты недооцениваешь меня как следователя, – все-таки у нас в университете была психология, и сам я очень этим интересуюсь, помогает, знаешь ли, разбираться в людях. Ты не являешься субъектом преступления. Твое поведение и поступки говорят сами за себя. Достаточно? Можем переходить к конструктиву?
Если честно, он меня поразил. Он был прав – я его недооценила. А Влад молодец. Только вот у него, видимо, совсем с расследованием глухо, раз он решился на этот диалог. Это может стоить ему карьеры. С другой стороны, здесь Владислав тоже ничего не нарушил, никаких тайн следствия он ведь так и не выдал, но это пока.
– А мне понравился ход твоих мыслей! Только вот зря ты на меня надеешься. У меня нет никаких предположений. Вынуждена тебя разочаровать.
– Давай так, Жень. Если ты что-то найдешь, что-то покажется тебе странным, пожалуйста, сообщи мне. Тебе, кстати, Лилия рассказала про завещание? Я тебя уже спрашивал, но ты не ответила.
Мне нечего было ответить. Это поразило меня. Я ведь спрашивала у Лилии про то, какие вопросы задавали ей на допросе. Она мне ничего не ответила. А это важно. Это вообще может быть мотивом. И Влад тут прав. Уже дважды прав…
– Нет, ничего такого не слышала, – спокойно ответила я.
– Женя, давай так. Ордера у меня пока нет. Могу с тобой поделиться тем фактом, что Лилия на допросе не показала себя заинтересованной в скорейшем завершении дела. Я не знаю, что ты будешь делать с этой информацией, но я считаю, что факт про завещание и эта реакция как-то связаны, нет? Ты что думаешь?
Тут Владислав уже перешел границы, надо было заканчивать этот разговор. У меня были важные дела: как применить только что найденный ключ и подумать, как поговорить с Лилией про завещание. Я решила не отвечать.
– Мне нечего ответить на твои провокационные вопросы. Уже какой-то допрос начинается, – с легкой ехидцей ответила я, подумав: «Если что-то узнаю, поделюсь, если посчитаю нужным». От высказывания последней фразы вслух я все же воздержалась – зачем раздражать человека?
Владислав не терял терпения и достаточно сдержанно поблагодарил за диалог, повесив трубку.
У меня было время привести мысли в порядок после полученной информации. В руках у меня был ключ, возможно от сейфа, но я не стала одна ничего больше искать и тем более открывать. Я не могла дождаться Лилию.
– Привет, ну ты как?
– Я лучше, спасибо, – ответила Лилия.
– Лилия, я должна тебя спросить.
– Ты меня пугаешь. Ты всегда можешь спрашивать меня о чем угодно, ты же знаешь.
– Дело в том, что я тебя уже спрашивала.
– Жень, пожалуйста, говори, в чем дело.
– На допросе тебя Владислав спрашивал про одну интересную деталь. На мой взгляд, ключевую. Особенно со стороны следствия.
– Ты про завещание, что ли?
– Именно. Почему ты мне не рассказала сразу?
– А что бы это изменило? Да, есть завещание. Да, там из близких людей только я. Но ведь у Паши не было никого из по-настоящему близких людей, родственников у нас тоже не было. Мы были вдвоем друг у друга. А как же иначе?
– Просто ты ничего не сказала…
– Я честно не понимаю, в чем теперь еще и ты меня подозреваешь. Так, подожди, во-первых, хотелось бы знать, действительно ли меня подозревают. И почему ты опять меня об этом спрашиваешь? Тебе кто-то звонил? Наш следователь? Вы что, сдружились уже? Он же тебе не нравился?
– Почему ты мне не сказала? – Я решила идти до конца. Иначе в чем был смысл моей помощи, которая, возможно, и не нужна.
– Меня это уже обижает! Я не придала этому никакого значения. Это важно для наших с тобой поисков?
– Это важно в целом для расследования. – Мне уже тоже становился неудобен этот разговор.
