частями вверх, не впились вам в подошвы и не ушли вместе с вашими
ботинками за охраняемые двери куда-нибудь в туалет или в лифт, где по
непонятным причинам многие из них, похоже, выскакивают. Именно
поэтому я и предложил положить коврик в лифте.
Потом вы становитесь на четвереньки и ползаете по полу вокруг, что
никто не считает глупым, потому что сам делает то же самое, когда
роняет камни. Вы аккуратненько всё сметаете, а может быть,
наклоняетесь ещё ниже, так чтобы ваш глаз мог уловить блеск блудного
алмаза даже на расстоянии нескольких футов. Будучи самым твёрдым из
всех известных человеку веществ и обладая самым высоким
коэффициентом преломления среди всех материалов, а значит, и
величайшей способностью отражать свет от своей поверхности, алмаз
имеет очень узнаваемый отблеск, когда его касается верхнее освещение,
и каждый, кто связан с алмазами, ни с чем его не перепутает.
Бывало, идёшь по ковровой дорожке среди директорских кабинетов и
видишь этот отблеск где-нибудь в углу, наклоняешься и резким
движением в один миг подхватываешь невероятно маленький камень —
это становится просто рефлексом, неким даже инстинктом. Помню, был
такой тротуар напротив International Paper Building на углу 47-й улицы и
Авеню Америк, который сделали как-то очень по-особому: на сырой
цементный раствор насыпали какой-то сверкающий порошок. По дороге
домой этот тротуар всегда сводил меня с ума, потому что срабатывал мой
инстинкт «блеск-алмаза-на-полу» и я всякий раз машинально наклонялся,
чтобы поднять бедную заблудшую овечку.
Ну так вот, они не всегда сверкают прямо вам в глаза, потому что они
не всегда лежат под нужным углом к верхнему освещению, и поэтому вы
должны сметать мусор — очень осторожно и медленно — со всей
комнаты в угол. Затем вы встаёте на корточки и перебираете: чьи-то
выпавшие волосы и перхоть (которая слегка похожа на очень маленькие
камушки); кусочки вчерашней картошки фри; массивные бумажные
кружочки — продукция дырокола — и скрепки (под которыми легко
может скрываться камень); и все те камни трёхнедельной давности,
которые вы в тот раз не смогли отыскать. Вы
камней, которые уронили. И часть из них
Босс поворачивается на своём кресле (вращающееся кресло есть,
ясное дело, только у него, я никогда не мог понять почему) и рычит:
«Это самое идиотское предложение, которое я вообще когда-либо
слышал, Роуч». Есть такой старый йоговский трюк: сидя за столом на
заседании совета директоров, сделаться невидимым; мне пришлось им
«У меня есть идея, — мурлыкает одна особа, которая ходит в
любимчиках у босса весь этот месяц. — Помните эти шоколадные
плитки, которые мы к праздникам вручаем поставщикам и клиентам, ну,
на которых ещё написано сверху „Андин»? Не слишком ли они толстые?
Давайте развернём их, срежем с каждой по полтора-два миллиметра
шоколада, а потом из этих обрезков сделаем новые плитки!»
Босс откидывается в кресле с торжествующим видом и пристально
глядит на неё. Остальные пока не могут понять, не было ли это
предложение шуткой (таки нет!), поэтому мы просто пытаемся выглядеть
нейтрально, пока босс не скажет: «Чушь» (все кивают) или «Блеск!» (все
кивают быстрее, с большим удовольствием).
И знаете, чем всё кончилось? Неделю спустя охранники укладывают
на пол лифта такой чёрный резиновый коврик с тонкими волокнами по
всей поверхности. Усталый, вы выходите, направляясь домой, опустив
голову, как побитая собака, но тем не менее продолжая инстинктивно
просматривать пол в лифте в поисках оброненных камней.
«Опаньки! А вы чего тут делаете, хлопчики?» — спрашиваете вы.
«Стелим эти новые коврики в лифт — отличная идея. Если бы вы
только знали, сколько камней ежедневно прилипает к подошвам ботинок
и попадает в лифты! Теперь они должны застревать в этих ковриках, а мы
потом каждый вечер будем вытряхивать и отдавать вместе с золотым
ломом на фабрику, чтобы они опять попадали в алмазный отдел, а не в
пылесосы к уборщикам, которые по ночам просто выбрасывают камни
вместе с мусором». — «Ух ты! — говорите вы. — И правда, превосходно
придумано. Интересно бы знать кем?» — «Ну, как же, босса нашего идея
— он у нас мужик с головой!»
Эти весьма неприятные ощущения вызывает особая разновидность
отпечатков — отпечатки такого рода образуются от бесполезной
болтовни. Интересно, что книги мудрости Тибета и Индии, написанные
ещё тысячелетия назад, определяют такую привычку, как «радостно и
охотно вести пустые разговоры о сексе, преступности, войне и
политике». Меня часто спрашивают, как это мне удаётся успевать вести
столько проектов по всему миру. Ответ один: я сознательно стараюсь
избегать пустопорожнего трепа. Это все те часы разговоров за газетами и
чашечкой кофе, когда люди обсуждают международное положение,
последние новости и политических деятелей, — всё то, о чём они так
мало знают, к чему не имеют почти никакого отношения и на
