– Ага, да, конечно! – Сергей взглядом показал на блокнот и ручку, которые покоились на прикроватной тумбочке: – Пиши, когда я тебе скажу, а для начала – пара вводных. Английский-то не забыл?
– Нет, вроде.
– Кто преподавал? Поляченко?
– Угу.
– Нормальная тетка, толковая. И с делегациями работает постоянно. То, что надо. Только ты произношение свое сразу засунь куда подальше и говори, как последний двоечник или как наши военсоветники. Здесь чем проще и кондовее скажешь, тем понятнее.
Так вот, старик, переговоры борта самолета с диспетчером аэропорта на контрольной вышке – что в Луанде, что на юге, что в Кабинде, на севере – ведутся, по международным стандартам, почти исключительно на английском языке. Это правило не соблюдается только, когда ты прилетаешь на юг, а там на вышке сидит какой-нибудь ангольский неграмотный лох, который и по-португальски-то с трудом говорит. Или, это случай особый, когда тебя будет сажать кубинец. На юге, в Лубанго, Менонге или в Мосáмедише взлетно-посадочную полосу и все, что рядом, по периметру часто охраняет батальон наших братьев-кубинцев: их люби, с ними всегда дружи – они за «совьетико» готовы и жизнь отдать. Он же, кубинец, знающий обстановку в городе и вокруг аэродрома лучше всех, и будет отдавать тебе команды по снижению, выходу на так называемый «третий разворот» и потом – на финишную прямую. И самое главное, он тебе сообщит скорость, направление ветра и атмосферное давление на земле, по которому твой командир корабля или второй пилот выставят руль высоты. Это чтобы вам четко на полосу сесть и, не дай бог, не вылететь за нее, как говорят летчики, «муравьев считать».
– Каких таких муравьев? – удивился Олег.
– А это когда с бетонки на грунтовку, в траву выскочишь (тьфу-тьфу!), там муравьев обычно видимо-невидимо. Но не советую. Теперь давай пиши. – Шелест налил еще рюмку, что-то прошептал про себя и, не предлагая Олегу выпить с ним, проглотил водку залпом.
– Так, – продолжил Сергей. Речь его стала чуть замедленной, но не менее четкой. – Теперь твой экипаж – командир корабля, правый пилот, штурман, бортинженер, борттехник и даже сидящий на отшибе в хвосте стрелок-радист, который здесь называется ласково «наблюдатель» (цветы он там нюхает, бабочек ловит!)… теперь, стало быть, они начинают включать двигатели, проверять закрылки, все бортовые системы и так далее. Когда двигатели запущены, командир тебе и говорит: «Олег, дорогой… твою мать (был у меня один такой, Николаев, майор, добрый дядька, но это у него, как запятая, шага без мата ступить не мог), давай-ка запроси у них рулежку». Тогда ты, соответственно, просишь разрешения вырулить на полосу, на ВПП. Нажимаешь кнопку эфира и в свои ларинги[23] говоришь диспетчеру:
– Теперь, судя по всему, нужно попросить разрешение на взлет.
