По-прежнему держа меч прямо перед собой, он прошел по библиотеке, переступая через упавшие книги и заглядывая в окна. Пусто. Прислонившись к стене, он несколько минут ждал, когда утихнет боль, затем подошел к столу. Человек в белом, казалось, даже не замечал его.
— Слишком уязвим… — пробормотал он, делая какие-то пометки. — Шкура недостаточно прочная… Надо добавить панцирь. Но как тогда сохранить скорость? Интересно…
— Что это было? — спросил Рейн, перехватив клинок так, чтобы в случае опасности пустить его в ход. — Кто вы?
Увидев в его руке меч, человек в белом рассмеялся.
— Не каждый может так быстро справиться с Опустошенным. Как по-твоему, он был достаточно силён? Чего-то не хватает, правда? Мне нужно понять, как их усовершенствовать…
— Кто вы?! — повторил Рейн. Всё происходящее казалось ему абсурдом, кошмарным сном, который потом даже не вспомнишь.
— Я же сказал. Меня зовут Наннар, — ответил мужчина, не отрываясь от книги. — Можешь называть меня Нанаром Врачевателем, если угодно. Никогда не любил людей, особенно невежливых.
Слева один из стеллажей с книгами отъехал в сторону, открывая проход.
— Кажется, тебя уже ждут. — заметил Наннар, переворачивая страницу. — Тебе пора. И да, как тебе эксперимент? Можешь остаться, если хочешь увидеть ещё один.
— Н-нет, спасибо, — Рейн неловко поклонился и поспешил к выходу. — Он был очень… впечатляющим. Удачи вам с исследованиями.
Стоило ему перешагнуть порог, как стеллаж вернулся на место, закрыв ему путь назад. Рейн вздохнул с облечением.
Коридор перед ним даже на первый взгляд выглядел зловеще. Темнота здесь была такой густой, что идти приходилось на ощупь. Изредка на пути встречались факела, но даже их свет не приносил облегчения: белый огонь плясал в них, отбрасывая на стены длинные тени. Несколько раз Рейн слышал позади себя чьё-то дыхание, какие-то приглушённые голоса, плач — но никого не видел. Один раз ему почудилось, что впереди мелькнуло что- то похожее на высокую человеческую фигуру, но скоро юноша понял, что это была всего лишь тень — его собственная. Он уже начал сомневаться, что вообще сможет куда-то прийти, когда белый свет факела выхватил из тьмы очертания двери.
Как только Рейн её увидел, его охватило странное предчувствие. Он понял, что совершенно не желает открывать эту дверь. Она была простой, даже обычной — чёрная, с тускло поблёскивающей медной ручкой — но что-то было не так.
Рейн медлил. Что- то неуловимо тревожное висело в воздухе, и даже когда от одного прикосновения к ручке дверь отворилась, юноша не сразу решился шагнуть вперёд. За дверью была тьма, настолько густая и плотная, что нельзя было разглядеть даже стены и потолок. Юноша собрался с духом, шагнул во мрак — и услышал, как дверь закрылась за его спиной.
Темнота. Рейн не видел ничего. Совершенно ничего. Он вытянул руку вперед, но ничего не ощутил. Тишина. Откуда-то до него доносилось лёгкое дуновение ветра, но откуда он шёл, Рейн сказать не мог. Так тихо… медленно колотящееся сердце — вот и всё, что он чувствовал. Дышать было трудно. Куда идти? Вокруг был только мрак. Стены давили на него, не давая вздохнуть.
— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул Рейн, уставившись в темноту. — Я… я заблудился!
— Ошибаешься. — произнёс знакомый голос. — Ты как раз там, где нужно.
Кровавый луч света вспыхнул в пяти шагах перед ним — стрела, пронзившая завесу тьмы. Багровый свет становился всё сильней, разгоняя мрак, и вскоре перед ним открылась пропасть, уходящая вниз, насколько хватало взгляда. Рейн стоял на тонком золотом мосту, который вился над бездной подобно паутине.
Юноша поднял глаза. Из тьмы на него смотрели два кроваво-красных глаза. Рейну удалось разглядеть тонкий девичий силуэт, ещё более тёмный, чем мрак вокруг него. Изящный узкий клинок словно висел в воздух е в его руках и угрожающе светился багровым светом.
— Вот ты и здесь, — произнесла темнота голосом Сатин. — Я ждала тебя.
Клинок в невидимых руках дрогнул и покачнулся.
— Это не ты. — сказал Рейн. — Кто угодно, только не ты. Это иллюзия. Ещё одно испытание.
Он не видел ничего, кроме двух алых глаз, но понял, что лже-Сатин улыбается.
— Алетиодру не зря называют Зеркалом Истин. — сказала она вкрадчивым голосом. — Скажи мне, эта девушка… она тебе дорога, верно?
Рейн кивнул, не отрывая глаз от клинка. Что за наваждение? Почему Алетиодра показывает ему такое?
Казалось, темнота прочла его мысли:
— Разве кто-то, кроме тебя, способен ответить на этот вопрос? Сатин… она тебя уже предавала? В прошлом, один раз, в Аннуине…
— Да, — прошептал Рейн.
— И ты боишься, что предаст снова? Скажи мне правду: боишься?
