В один день Мидир остановил отряд у обочины и подошёл к одному из путников — седому старику в старой рубахе и клетчатом плаще, который сидел у раскидистой ольхи и варил чай.
— Скажи, отче, почему здесь столько людей из Улады? — спросил отшельник, стараясь говорить почтительно и вежливо.
— Война, — невесело усмехнулся старик, — видано ли дело, чтобы за трон
— Расскажете нам, что происходит в Уладе? — Мидир достал из кошелька серебряную монетку и вложил в руки старика. — Его Величество сейчас побеждает?
— Лугайд-то? Как бы не так, королю недолго осталось. Он уже не жилец, помяните моё слово. У Триата недавно сражение было, крупное. Король разбит, во второй раз едет своих вассалов собирать. Говорят, претендент скоро двинет войска на столицу. Хочет сорвать корону с башки Лугайда. Элиас этот не человек вовсе, вот что я вам скажу!
— Это ещё почему? — лицо Мидира было непроницаемой маской, но глаза выдавали тревогу.
— А потому. — старик опасливо повёл плечами. — Колдун он, вот что, этот Элиас. Говорят, огнём повелевает и тени творит. Всех королевских колдунов разбил, даром что они колдуны. Встал лагерем на западе и назвал себя Чёрным Солнцем, воплощением бога Оллама! И титул себе присвоил — доброму человеку и не выговорить. Авто… Автакритир… или как-то так.
— Может, Автократор? — спросила Сатин.
— Да, точно, барышня. Автократор. Говорят, он собирает магов со всего Севера, хочет после Улады на Гододдин идти. Приказал всем, кто колдовать умеет, лично к нему идти и преклонять колени. Это у него “присяга Чёрному Солнцу” называется. Лугайд, конечно, от страха трясётся, это как пить дать. Солдат своих у Триата потерял, значит, и вассалы задумаются — кого теперь поддержать, чтобы земли свои сохранить? Ещё говорят, Элиас тэнов начал вешать. Если кто-то из благородных не хочет по струнке ходить — р-раз! — и всё, на суку висит, только ноги болтаются. Как вам такое нравится? Сколько на свете живу, а такого не видел. Истинно говорят, последние времена настали…
Мидир поблагодарил старика, и маленький отряд продолжил свой путь. По обе стороны дороги тянулись поля и фермы, которые иногда прерывали высокие здания из красного кирпича — знаменитая имперская почта. Сатин немного оторвалась от спутников и над чем-то задумалась, Рейн ехал рядом с отшельником. Юноша первым нарушил молчание.
— Мидир, а что ты думаешь насчёт этого Элиаса Чёрное Солнце? Он ведь хочет только одного — захватить уладский трон?
— Конечное Воскрешение, — мрачно ответил Мидир. — В священных книгах Авестината говорится, что рождение Чёрного Солнца, что бы это ни значило, будет одним из признаков гибели мира. Будем надеяться, что это совпадение. Элиас, кем бы он ни был, обладает большим могуществом. То, как он руководит, как действует… это непохоже на поведение обычного претендента на престол. Никто никогда не расправлялся с непокорными тэнами, как с преступниками. Казнить казнили, но вешать… странно всё это. И титул необычный — Автократор. И ещё эта магия…
— А что это такое — Конечное Воскрешение? — Рейн вспомнил, что Сатин что-то об этом говорила.
— Последняя битва между Ложью и Истиной. Если ты помнишь, седьмой Мост также именуют Мостом Правосудия. Сейчас это место закрыто для человечества. Придёт время, и Иеромаги со всего мира смогут ступить на него, чтобы принять участия в
Саошьянт… Рейн задумался, несколько раз повторив про себя диковинное восточное слово.
— А как люди поймут, что всё началось? Должны быть какие-то знамения, верно?
— Именно так. Существует великое множество пророчеств и прочей ерунды, и каждое из них непохоже на остальные. Тем не менее, основных признаков три: Чёрное Солнце, Белый Огонь и Багряная Чума. И нет, я не стану объяснять тебе, что они означают — никто этого не знает, а если когда-то и знал, то давно умер.
Рейн непонимающе нахмурил лоб.
— Ты хочешь сказать, что в Авестинате ожидают конца света, но не знают, чего именно ждут?
— Именно так. Мать Церковь так и не смогла внести ясность в этот вопрос — большая часть святых книг была утеряна в огне Войны, нынешние священники и жрецы огня не обладают даже половиной необходимых знаний…
Мидир замолчал, думая о чём-то своём.
Последние три дня они провели в пути, почти не вылезая из сёдел и останавливаясь только на ночлег или для того, чтобы размять уставшие ноги.
— Свои настоящие имена мы использовать не будем. — предупредил Мидир, когда их кони взобрались на высокий холм и перед путниками наконец замаячили очертания крепостных стен. — Запомни, Рейн: Я — Галвин, Сатин — Гвендолин, а ты…
