Юноша, не обратив на её слова никакого внимания, с недоверием и страхом смотрел на рану. Рана была совсем небольшой и не выглядела опасной, но вот кожа вокруг пореза приобрела зеленоватый оттенок и на ощупь была холоднее льда. Рейн перевёл взгляд: лицо Мидира посерело, воздух со свистом выходил из лёгких. Юноша было дотронулся до лба, но тут же отдёрнул руку ― лоб отшельника горел огнём. Рядом с Мидиром на песке виднелся чёрный клинок Рамелиса.
Рейна охватило отчаяние. Он беспомощно смотрел на девушку и молчал, не зная, что делать. Странное давление, не позволявшее применять Иеромагию во время его недолгого заточения, сохранилось ― Рейн проговорил несколько заклинаний, но магическая сила оставалась для него недоступной.
― Надо перевязать его рану. ― сказал он наконец. ― нам нужна какая-то ткань.
Ткани не было, поэтому Рейну пришлось пожертвовать своим плащом, который он довольно быстро порвал на лоскуты. Для начала юноша промыл рану водой из меха, а затем постарался как можно крепче перевязать её. Руки его дрожали.
― Нам… нам нужно сделать носилки.
― Постой! ― голос Сатин звучал глухо. ― Мы ведь даже не знаем, куда идти. Это ведь… это Аннуин. Царство круитни.
Только теперь Рейн позволил себе оглянуться.
Они стояли на широкой ровной дороге, покрытой странным белым песком ― Рейн такого никогда не видел. Белая полоса шла прямо вперёд и терялась где-то за горизонтом. По обе стороны от дороги высился вековой лес. Исполинские сосны стояли друг к другу так близко, что их толстые корни сплелись между собой в единое целое, став похожими на щупальца какого-то чудовища. Всё расстояние между стволами заполняла густая, непроницаемая темнота. Рейн почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он сам ещё не понимал, чего именно боится, но ему было очень не по себе. Этот лес… он не был похож на тот, в Кельтхайре. Даже жуткие Плач-Холмы хотя бы были чем-то настоящим, чем-то живым ― а в этом лесу не было ничего. Ничего, кроме чернильной тьмы, скрюченных корней и одинаковых сосен. Рейн невольно шагнул поближе к огнепоклоннице.
― Я соберу веток для костра. ― сказал юноша больше для того, чтобы услышать хоть чей-то голос в этой неестественной тишине. Вооружившись мечом Мидира, Рейн почти час потратил на то, чтобы набрать достаточно древесины и очистить её от хвои. Постоянная тревога мешала ему работать ― он обрубал только те ветки, которые нависали над дорогой, и старался не сходить с белого песка, который не был чем-то особенно странным отличался от обычного только цветом. Заходить под своды этого леса почему-то не хотелось.
Когда Рейн вернулся, то обнаружил, что отшельник сидит на песке, а Сатин отпаивает его водой из меха.
― Мидир! ― воскликнул Рейн. ― Ты пришёл в себя!
― Рейн… ― отшельник приподнялся на локтях, но тут же зашёлся тяжёлым кашлем и осел на землю. ― подойди ближе…
Юноша повиновался. Он хотел задать вопрос, но Мидир жестом заставил его молчать. Голос отшельника звучал тихо, но ясно.
― Вы должны идти прямо по этой дороге. Иногда вам будут попадаться перекрёстки… не сворачивайте с пути… не обращайте на повороты внимания. Держитесь дороги, и она приведёт вас прямо ко Дворцу Истин. И ещё… что бы ни случилось, не заходите в лес…
Рейн кивнул, не в силах сдержать себя.
― Скажи… как нам покинуть Аннуин?
― Просто идите по дороге… она закончится сама собой… Аннуин вас выпустит, если вы не свернёте с пути. ― Мидир подавил приступ кашля и прошептал:
― Рейн… когда вы окажетесь во Дворце Истин, найдите Хашанга… иерарха Хашанга… он поможет вам…
На глазах у Рейна выступили слёзы.
― Всё будет хорошо… всё будет хорошо, вот увидишь!
― Надеюсь на это… ― Мидир слабо махнул рукой. ― Проклятый кинжал… вы… вы должны остановить Рамелиса… он носит в себе Непрощённого, но этим делает Кузнеца слабее.
Отшельник закрыл глаза. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась и опадала. Мидир был жив.
Рейн даже не вздрогнул, когда Сатин мягко коснулась его плеча. Юноша резко отвёл её руку.
― Мы сделаем волокуши из веток. Помоги мне.
Тон Рейна был непривычно жёстким, и Сатин, побледнев, просто кивнула. Вместе им удалось связать между собой несколько наиболее толстых веток, на которые Рейн внахлёст положил сосновый лапник. Удостоверившись, что эта конструкция выдержит вес взрослого человека, юноша накрыл носилки плащом отшельника и осторожно, стараясь не потревожить Мидира, уложил того на хвою и обвязал верёвкой.
― Пойдем. ― бросил Рейн, не глядя на огнепоклонницу. ― Мы должны с пользой потратить дневное время.
В голове юноши всплыли слова Мидира, которые он произнёс там, в темнице:
