Они с дедом были в лесу, когда налетела свора. Свора – это дед их так назвал, а Саня согласился. Конный отряд до зубов вооруженных бандитов. Не солдат, а именно бандитов, грязных и шальных, внушающих страх пополам с отвращением. Сколько их точно было, Саня не знал, насчитал с полсотни и сбился со счету. Из своры выделялся один. Саня как-то сразу понял, что этот рослый черноволосый мужчина, гарцующий на горячем вороном скакуне, самый главный. По пронзительно внимательному взгляду, по аккуратной одежде, по небрежно засунутой за пояс нагайке с инкрустированной рукоятью, по испуганно-почтительным взглядам, которые бросали на него остальные.
Свора кралась по лесу в полной тишине, даже лошади не всхрапывали, лишь едва слышно поскрипывали колеса доверху груженной телеги. Телегу охраняли сразу четверо, похожие на своего предводителя, шалые, страшные.
– Это они, дед? – Сердце трепыхалось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. – Это красные?
– Это звери, Санька. – Дед смотрел вслед удаляющейся своре, и на его лице читалась тревога. – Нет, они хуже зверей.
– Они же в Макеевку идут! – Только сейчас до Саньки дошло. – Дед, они же к нам!
– Тихо! – На лицо легла шершавая, пахнущая табаком и полынью ладонь, заглушила рвущийся из горла крик. – Не поможем мы им сейчас ничем, даже предупредить не сможем. Пойдем!
Дед тащил его в глубь леса силой, почти волоком. Саня упирался, брыкался, но голоса не подавал, хорошо помнил взгляд красного командира.
В печке тихо потрескивали дрова, в чугунке томились щи, на припечке скворчала яичница. Саня любил простую, но неизменно вкусную еду деда, но сейчас есть совсем не хотелось.
– Давай-ка, Саня, к столу! – Дед заговорил впервые за несколько часов. – Незачем в окно пялиться, нет там ничего.
Дед был неправ, из окна был виден кусочек красного, подсвеченного не только закатным светом, но и огнем пожарища неба.
– Макеевка горит. – Саня отошел от окна. – Дед, они деревню подожгли!
– Не всю. – Дед поставил на стол сковороду с яичницей. – Пару хат сожгли для острастки.
– А наш дом?
– Нет, дом они не тронут. Они, Санька, звери, но не дураки. Да ты не горюй, – он потрепал Саню по вихрастой голове, – выручим мы твоих родителей. Веришь?
Саня верил, дед никогда его не обманывал, обращался с ним, как со взрослым. И отец с мамой деду доверяли, как самим себе.
Может, от данного дедом обещания, а может, в силу возраста к Сане вернулся аппетит. Яичницу он умолол всю, без остатка, запил душистым травяным чаем.
