Кровь прилила к лицу, громко застучала в висках.
– Ну, так где твой щенок прячется? – Чудо спихнул с коленей Аленку, подошел к отцу. – Думаешь, не найду?
Отец не ответил, лишь устало прикрыл глаза.
– Про семейные деньги уже не спрашиваю. – Чудо говорил так тихо, что Саня скорее догадывался, чем слышал. – То, что мне причитается, я и сам возьму, дорогой братец. И знаешь, кто мне в этом поможет?
– Зою не трогай! Заклинаю! – Голос отца был слабый, как у старика.
– Не трону. Будет жить твоя Зоя. Только вот обещать, что жизнь эта будет лучше смерти, не могу. – Чудо достал из-за голенища волчий нож, повертел в руках. – Помнишь, брат, наш давний разговор? Помнишь, как я давал тебе шанс? Зря ты тогда отказался, нынче я совсем другой человек, сантименты мне чужды.
– Ты не человек, Игнат. – Отец открыл глаза, во взгляде его была жалость. – Ты чудовище.
– А пускай и так! – Чудо усмехнулся. – Тебе об этом уже тревожиться не нужно. Пришло мое время! Таким, как я, сейчас раздолье! А об фамильных ценностях можешь не волноваться, Зоя мне все рассказала, чтобы тебя больше не мучил. Глупые вы людишки, смешные! Вами так легко управлять. Ради несуществующей любви готовы собой жертвовать.
– Отпусти Зою, тебе же только золото нужно. – Отец подался вперед, окровавленные веревки впились в истерзанную плоть.
– Не только. Ошибаешься, брат. – Чудо покачал головой. – А Зою я отпущу, вот только захочет ли она от меня уходить. Подарок мой, смотрю, так и не сняла.
– Какая же ты сволочь, Игнат. – Отец пытался встать с колен, но веревки не позволяли.
– И мальчонку вашего я найду. Найду, но убивать не стану, воспитаю, как родного. Будет он таким, как я, про вас, родных родителей, даже и не вспомнит. И до Лешака доберусь. Что, думаешь, я не знаю про твоего лесного дружка? Найду, дай только срок. Шкуру с живого сдеру на глазах у твоего щенка. Пусть учится.
– Не смей! – Слабый голос отца потонул в хохоте Чудо.
– Эй, народ! – Он обвел дворовых тяжелым взглядом, от которого бабы и мужики испуганно втянули головы в плечи, а малыши заревели в голос. – Нет больше барского ига, а есть власть рабочих и крестьян! И тот, кто все эти годы проливал пролетарскую кровь, сегодня прольет свою!
Волчий нож блеснул на солнце, а в следующее мгновение из разрезанного горла отца хлынула алая кровь.
– Папка! – Саня вмиг забыл об осторожности, почти оглохнув от обрушившегося на него безумия, с ножом бросился на Чудо.
