– Деда! – Саня с ревом бросился к нему на шею. – Очнулся!
– Тише, пострел! – Дед поморщился, задрал рубаху, долго изучал рану.
– Ты, что ли, меня штопал? – спросил строго.
– Я.
– Молодец, все правильно сделал. Мази только многовато, преет рана под повязкой-то. Пить подай-ка.
Саня спрыгнул с топчана, метнулся к горшку с отваром.
– Вот! – протянул деду чашку.
Дед сделал глоток, нахмурился.
– Гарь-трава? Я же не велел.
– Ты умирал, – сказал Саня твердо, по-мужски. – Я не мог допустить.
– Он не мог допустить! – Дед ласково потрепал его по волосам. – Такой же, как твой отец, опора рода. А что, у нас из съестного что-нибудь осталось? – спросил он, пряча в усах улыбку. – Есть хочу, аки зверь.
– Это волки тебя, да? – Саня поставил пустую чашку на стол, взялся за ухват, чтобы вытащить из печи котелок со щами.
– Волки. Напали тати со всех сторон. Не дошел я до Макеевки. А ты, неслух, видать, за мной пошел?
– Пошел. – Саня плеснул щей в глиняную миску, сказал, присаживаясь на край лежака: – Дед, я вчера, когда был в том месте, кое-кого видел и кое-что слышал.
– Рассказывай.
Он рассказал все, без утайки, и уже приготовился задавать вопросы, но дед отставил миску с недоеденными щами, устало махнул рукой – не сейчас.
– Подай-ка мне вон ту книгу, – сказал после долгого молчания. – Вон ту, в черном переплете.
Книга в черном переплете была особенной. Дед не то что читать ее не разрешал, даже в руки брать. Как-то Саня ослушался, пролистал запретную книгу, но так ничего и не понял. Написана она была каким-то непонятным языком, Саня решил, что латинским. А картинки в той книжке были страшные, такие, что неделю снились ему потом в кошмарах.
Дед пролистал книгу, ткнул пальцем в одну из картинок, спросил строго:
– Такой нож ты видел у того человека?
Саня посмотрел: нож был красивый, с тонким лезвием и рукоятью в виде застывшего в прыжке волка.
– Не знаю, далеко было, – сказал он и тут же спросил: – Дед, а в той могиле ведьма лежит? А если она ведьма, то значит Чудо – ведьмин сын? А как он может с ней мертвой разговаривать? Мертвые же на небе.
– Какие на небе, а какие и в аду, – сказал дед рассеянно.
