Луна показалась из-за туч в тот самый момент, когда они вышли на лесную полянку. Увидев растерзанные тела двух красноармейцев, Саня почти не испугался, испугался он другого… В темноте, то тут, то там, зажигались желтые огоньки… Волки медленно, но неуклонно брали их в плотное кольцо.
– Вот и все, Санька, – сказал дед устало. – Ты прости меня, внучек…
Волки подошли близко, так близко, что Саня чувствовал смрадный запах, доносившийся из их щерящихся пастей, видел каждую ворсину на впалых боках, мог протянуть руку и коснуться поблескивающих в лунном свете клыков.
Уже скоро… Саня зажмурился…
Волки медлили. Грозный рык вдруг перешел в заискивающее, почти собачье поскуливание. Саня открыл глаза. Волки, все как один, припали к земле, на брюхах отползали от них с дедом, образуя живой коридор из своих тел.
– Чувствуют, твари… – В голосе деда слышалось облегчение пополам с безмерным удивлением.
– Что они чувствуют? – спросил Саня шепотом.
– Власть над собой чувствуют. Пойдем, не тронут они нас, не бойся.
– Подожди, дед.
Саня застыл над мертвым красноармейцем, прислушиваясь к непонятному, но настойчивому чувству, рождающемуся где-то глубоко внутри, присел на корточки, пошарил рукой по земле.
Нож, дедов подарок, сам лег в ладонь, будто ждал своего законного хозяина. Будто звал. Нашелся!
– Так всегда бывает. – На плечо легла тяжелая дедова ладонь. – Они особенные, всегда возвращаются к тем, кому служат. Пойдем, нет времени.
Саня сунул нож за пазуху, уже не обращая внимания на волков, побрел за дедом.
Странный зеленый свет он увидел первым. Свет рвался в ночное небо, окутывал старые ели густым туманом.
– Теперь тихо! – велел дед. – И не бойся ничего.
Он не будет бояться. Он уже взрослый, а коленки дрожат не от страха, а от слабости…
На поляне было светло как днем. Свет шел от какого-то длинного ящика, доверху заполненного золотом. Саня не сразу понял, что это гроб. И даже когда понял, испуганно отказывался верить. Рядом с гробом, на краю разрытой могилы, лежал скелет в истлевших черных лохмотьях. Ведьма…
На затылок успокаивающе легла дедова ладонь. Усилием воли Саня отвел взгляд от мертвой ведьмы, посмотрел вверх, туда, где в зеленом мареве над землей парила его мама. Распущенные волосы, босые ноги, закрытые глаза. Спящая… Омороченная… Только бы живая!
– Живая, – шепнул на ухо дед. – Дай мне свой нож.
Расставаться с ножом не хотелось, но Саня послушно вложил костяную рукоять в протянутую руку.
