Когда Дэн возвращался к себе, костер уже не горел, а на дворе не было видно ни единой живой души. Из-за Ксанки он забыл о предстоящем разговоре с Суворовым и дядей Сашей. Интересно, состоялся ли разговор?
Из-под двери командира пробивалась тонкая полоска света; Дэн бесшумно прошел к своей комнате.
– Явился! Где тебя черти носили? – Гальяно был неприветлив и мрачен. Наверное, разговор не принес ничего хорошего.
– Было одно дело. – Дэн опустился на свою кровать.
– Дневник у тебя? – спросил Туча странным голосом.
– Графский? Так он тут, под… – Дэн приподнял матрас и замолчал. Дневника не было.
– Значит, не у тебя, – констатировал Матвей. – Мы тут уже все обыскали.
– Сперли! – Гальяно выругался. – Пока мы там шашлыки ели, кто-то здесь пошарил.
– Еще что-то пропало? – Дэн оглядел комнату.
– Похоже, только дневник.
– И на кого думаете? – Пропажа была не слишком серьезной, но странной. Кому могли понадобиться эти старые записи? И уж если понадобились, то что в них было такого важного?
– А на кого думать? – развел руками Гальяно.
– Да на кого угодно! – вскинулся Матвей. – Начиная с измайловских бандерлогов и заканчивая Шаповаловым. Комната-то не запирается! Ты ж сам видишь, какие у нас тут порядки: за территорию ни-ни, а на территории что хочешь, то и делай. Я вот думаю, неспроста это все. Значит, в этом дневнике было что-то важное. Эх, не дочитали!
– Я думаю, это Суворов, – сказал Гальяно. – Вспомните, он видел дневник.
– Не обязательно, – возразил Матвей. – Нас могли подслушать. Нас ведь кто-то подслушивал тогда, в парке.
– Ильич?
– Не исключено, но тоже не факт. Народу тогда в парке ошивалось много.
– Бандерлоги отпадают, – сказал Гальяно с сожалением. – Бандерлоги были в тот день с Чуевым на речке.
– О том, что мы взяли дневник, мог знать тот, кто положил его в тайник, – заметил Дэн. – В таком случае ни подглядывать, ни подслушивать не надо, достаточно знать, кто был в библиотеке.
– Шаповалов? – выдохнул Гальяно.
– Не знаю. Да и что сейчас гадать? Вы насчет гари с Суворовым разговаривали?
