– Умный в гору не пойдет и под удар не подставится. – Улыбка, быстрый выпад и снова боль, невыносимая, отключающая волю и сознание.
Колени подогнулись, но боль, теперь уже в вывернутых плечевых суставах, не дала упасть. Дэн уперся ногами в землю, посмотрел на Ксанку. Она стояла, зажмурившись, что-то шептала.
Девушка открыла глаза в тот момент, когда Дэн встретил еще один удар палкой. На сей раз не под дых, а в грудь. Хрен редьки не слаще…
Теперь Дэн видел все словно сквозь мутное стекло. Мир замедлился, делаясь вдруг неправильно-отстраненным.
Вот Измайлов замахивается. Палка описывает в воздухе дугу, но в самый последний момент меняет траекторию, летит не вперед, навстречу Дэну, а назад, за голову Измайлова. И Измайлов тоже летит, заваливается на спину, скользит по траве к обрыву. Рот его раскрыт в немом крике – или Дэн просто ничего не слышит? – в глазах ужас. Последний взмах руками, а потом сытое чавканье воды где-то внизу…
Близнец, тот, что держал Ксанку, медленно, словно нехотя, разжимает пальцы, тоже пятится к обрыву. У ног его вьется маленький смерч, с корнем вырывает траву, поднимает в воздух мелкие ветки. Мгновение близнец балансирует на краю, а потом с воем падает. Дэнова лица касаются горячие пальцы, синие Ксанкины глаза близко-близко. В них – арктический холод, а губы шепчут что-то непонятное. За ее спиной – дистрофик, испуганный, растерянный, готовый на все: и кинуться в бой, и броситься наутек. Нужно предупредить…
Дэн опоздал со своим предупреждением. Мир снова ускорился, стал почти нормальным. В мире этом появился новый персонаж…
Дядя Саша Турист вырос словно из-под земли. Или из-под воды? Всего за каких-то несколько секунд он успел развязать Дэна, сказать что-то успокаивающее Ксанке, отвесить подзатыльник дистрофику, осмотреть корчащегося на земле близнеца, сломать об колено палку.
– Что у вас тут, ребятки? – Дядя Саша переводил взгляд с Дэна на Ксанку. – Это что еще за игры? Девочка, кто тебя так? – Он хотел коснуться Ксанкиного подбородка, но она раздраженно дернула головой.
– Все нормально… это так просто. – К Дэну вернулась возможность не только слышать, но и говорить. – Недоразумение.
– Недоразумение? – Турист мрачнел с каждой минутой. – И которое из этих недоразумений тебя так отделало, сынок? – Он легонько толкнул Дэна в грудь, и тот застонал от боли. – Ну! Этот? Или этот? – Турист обернулся сначала к дистрофику, потом к близнецу.
Тем временем на берег, чертыхаясь и отплевываясь, выбрались Измайлов со вторым близнецом.
– Как водичка? – мрачно поинтересовался Турист, разглядывая их мокрую одежду.
Эти двое его, казалось, даже не услышали. Вид у них был пришибленный, зубы выбивали барабанную дробь.
– Имейте в виду, шакалята, я вас запомнил! – сказал дядя Саша многозначительно.
Он немного оттаял, только лишь когда измайловские отморозки убрались восвояси и на берегу они остались втроем.
– Почему не в лагере? – спросил Турист у Дэна.
– Да так…
– Ясно – самоволка.
– Ну, а ты, красавица? – Взгляд, направленный на Ксанку, потеплел. – Не замерзла без одежды-то?
Ксанка ничего не ответила, лишь равнодушно передернула плечом.
– Значит, будете молчать, как партизаны. – Турист кивнул. – Ну, дело хозяйское. Только на будущее послушайтесь доброго совета – не шляйтесь по лесу. Особенно ты, девочка. – Он глянул на Ксанку, а потом словно между прочим спросил: – Шаповалова вашего ставить в известность о случившемся?
– Нет, – вместо Дэна ответила Ксанка.
– Ага, самоволка! Понимаю. Где одежда ваша, купальщики? Девчонка посинела вся от холода.
К затону они вышли всего через минуту – оказалось, он совсем близко, – молча оделись, собрали свои вещи.
– Проводить до лагеря? – спросил Турист.
– Не нужно. – Дэн потянулся за Ксанкиным рюкзаком, но она его опередила.
– Ну, как хотите. Только помните, что я вам сказал. Нечего вам делать в лесу.
– Уже поняли. Спасибо. – Дэн взял Ксанку за руку. – Пойдем мы.
Турист еще долго смотрел им вслед, а потом развернулся, пошагал вдоль берега.
– Прости меня. – Дэн начал разговор первым. Должен был начать, потому что им с Ксанкой многое предстояло обсудить.
– За что? – Она замедлила шаг, но в его сторону не посмотрела.
– Это все из-за меня. – Как же сложно найти правильные слова. – Если бы ты со мной не пошла, ничего бы не случилось.
Ксанка остановилась резко, как вкопанная, коснулась сначала его груди, потом живота.
– Больно?
– Нет. – Он дотронулся до ее подбородка, осторожно, словно она была сделана из хрусталя. – А тебе?
– И мне не больно. Они сволочи, Дэн. Не нужно о них вспоминать.
Да, она права, он не станет вспоминать этих гадов, лучше он будет вот так смотреть в ее синие-синие глаза. Наверное, если смотреть достаточно долго, можно увидеть в них свое отражение.
– Видишь, какая я? – Ксанкины губы скривились в горькой усмешке.
– Вижу.
– Ненормальная. Чокнутая…
– Ты необычная и…
– И?..
– И красивая…
У их первого поцелуя был горько-соленый вкус крови. Он был осторожный и целомудренный, отчаянный и неожиданный для обоих, он был правильный и особенный.
