– Ну, здравствуй, брат! – Игнат шагнул мне навстречу. – Зоя, счастлив видеть тебя!
Она не ответила, даже головы не повернула. Игнат горько усмехнулся, кивнул.
– А я ненадолго. Можно сказать, проездом. Уезжаю за границу. Буду учиться в Берлине инженерному делу. Вот зашел попрощаться и… – он запнулся, – попросить прощения. Зоя, ты меня слышишь?
– Слышу. – Тонкие пальчики пробежались по клавишам, под потолком повисло похожее на стон эхо. Зоя так и не обернулась.
– Вы женитесь, я знаю. – По ковру Игнат шел бесшумно, на мягких волчьих лапах. Шел к Зое, а я не мог даже пошевелиться. – У меня есть подарок для тебя. Скромная безделушка, ничего особенного. – Его пальцы коснулись напряженного Зоиного затылка, заскользили по шее.
Опомнившись, я шагнул к ним, но не успел. Белоснежную Зоину шею обвивала серебряная цепочка, на которой висел похожий на листок клевера ключик. Ведьмин знак…
Зоины пальцы коснулись цепочки, погладили ключик.
– Как красиво! – На губах ее играла мечтательная улыбка, а в глазах заклубился туман, такой густой, что за ним не было видно даже зрачков. Зоя – моя Зоя! – смотрела на Игната так, как раньше смотрела только на меня.
– Я знал, что он тебе понравится. – А Игнат смотрел только на меня. И столько всего было в его взгляде…
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы в гостиную не вошел отец.
– Ты?
– Я.
– Надолго?
– Нет, только до свадьбы брата. Я ведь могу остаться до свадьбы?
Я не хотел, чтобы он оставался, не желал видеть пьяный ведьмовской туман в Зоиных глазах. Я уже был готов сказать нет, когда отец вдруг сказал:
– До свадьбы можешь остаться, но затем… – Он подошел к Игнату вплотную. – Помнишь наш уговор, сын?
– Такое не забыть. – Губы Игната скривились в горькой усмешке. – Сделаю, как ты велел, отец, – добавил он с многозначительностью. – Зоя, сыграй нам что-нибудь! – Он дотронулся до Зоиного обнаженного плеча, и она послушно кивнула, прежде чем коснуться клавиш, тронула треклятый ключ.
Руки мои дрожали от желания разорвать цепь, стряхнуть с Зои морок. Я не успел…
– Что это? – Голос отца сделался хриплым, едва слышным. Он тоже смотрел на ключ.
– Занятная безделица, правда? – Игнат отошел к окну, всмотрелся в сгущающиеся сумерки. – С историей. – Он обернулся и подмигнул отцу: – Я люблю истории.
Эти двое разговаривали так, словно знали что-то мне неведомое. Ни в голосах их, ни во взглядах не было тепла. Фортепиано рыдало. Зоя мечтательно улыбалась, ведьмовской туман выплеснулся из ее глаз, затопил комнату…
<p>Дэн</p>
