Джонатан принес в кухню несколько пепельниц и протер их.
– Жуткие курильщики – это старшее поколение, – улыбнулась ему Кэти.
– Я бы предпочел сбежать сейчас. Как вы думаете, я смогу найти такси?
– Только не в новогоднюю ночь, но Нил все равно собирается отвезти вас домой.
– Мне не хочется еще больше утруждать его.
– Это его ничуть не затруднит, но он еще какое-то время не сможет уйти. Если хотите, воспользуйтесь мотоциклом, который стоит за домом.
– Думаете, можно? – Глаза Джонатана вспыхнули, в них явно читалось облегчение.
– Конечно. Он старый. Раньше принадлежал Нилу. Идите, Джонатан, пока наверху не разразилась третья мировая война.
– Полагаю, я мог бы еще ухудшить дело и спросить, нельзя ли мне остаться здесь на ночь, – с усмешкой произнес Джонатан.
– О, это мне бы хотелось увидеть, – ответила Кэти.
– А кстати, кто эти дети?
– Это длинная история. Они кузены, дети безнадежных дяди и тети Нила. Они здесь в первый раз.
– Он вполне может стать и последним.
От канала Том зашагал по георгианским улицам, потом по переулку, где никогда прежде не бывал. И тут он увидел это. Кованые ворота, ведущие в вымощенный булыжником двор и к чему-то похожему на старый каретный сарай, приспособленный под какой-то бизнес. Том распахнул калитку и подошел к двери, на которой, похоже, висело нечто вроде объявления – кусок картона с надписью «Продается». А внизу был номер телефона для связи. Над Дублином звенели колокола, наступила полночь, наступил Новый год. Том заглянул в окна здания. Он нашел то, что им было нужно.
Миссис Райан сообщила Кэти, что явно перебрала. Кэти ответила, что ей помогут три стакана воды и три маленьких, очень тонких ломтика хлеба с маслом. Миссис Райан послушно съела хлеб и выпила воду, а потом заявила, что теперь ей куда лучше. К полуночи Кэти наполнила бокалы шампанским, и как только над городом зазвонили колокола, все принялись поздравлять друг друга и запели «Auld Lang Syne». Ханна Митчелл, казалось, была почти довольна всем. Кэти решила воспользоваться моментом и быстро и тихо сбежала подальше от круга переплетенных рук.
Она чистила, мыла и вытирала в кухне. Она упаковывала корзины и коробки, аккуратно приготовила несколько маленьких тарелок со сладостями и поставила в холодильник, чтобы Ханна увидела их на следующий день. Она ходила из кухни к фургону и обратно; основная часть работы была сделана. Теперь ей оставалось позаботиться только о том, чтобы подать еще вина и кофе. Кофейные чашки она соберет позже. Кэти устала до мозга костей. Слава богу, она услышала телефонный звонок. Сестра Нила наконец-то позвонила им. Потом она услышала, как Ханна недоверчивым тоном произносит:
– Кэти? Вы хотите поговорить с Кэти?
Кэти поспешила в холл. Ее свекровь стояла там, держа телефонную трубку так, словно это был переносчик заразных болезней.
– Это тебя, – изумленно сказала она.
Пожалуйста, только не надо плохих новостей из дома, мысленно взмолилась Кэти. Пусть ее мать или отец не заболеют, переев цыплят в пабе. Или это какой-то ужасный звонок из Чикаго, куда так много лет назад уехали все ее сестры и братья…
– Кэти! – произнес Том. – Я нашел это!
– Нашел что? – спросила она, неуверенная, стоит расслабиться от облегчения, поскольку это не были плохие новости, или разозлиться из-за того, что он позвонил ей сюда.
– Помещение! – пояснил он. – Я нашел место, где обоснуется «Алое перо»![1]
В разных домах Новый год начался по-разному.
Том Фезер проснулся в Стоунфилде с болью в плечах и застывшей шеей… Кресло оказалось не слишком удобным. Он достал из холодильника апельсиновый сок, липкой лентой прикрепил к стакану цветок и прямиком отправился в спальню.
– С Новым годом, самая красивая, святая и великодушная женщина в мире! – воскликнул он.
Марселла проснулась и потерла глаза:
– Я не святая и не великодушная. Я ужасно зла на тебя.
– Но ты не станешь отрицать, что ты красивая, а я полностью простил тебя, – радостно сообщил он.
– О чем ты? Меня не за что прощать! – Она откровенно негодовала.
– Совершенно верно, а потому мы больше не станем об этом говорить. На самом деле я должен тебя поблагодарить, так как прошлой ночью нашел помещение.
– Ты – что?
– И все это благодаря тебе: если бы ты не вела себя так плохо и не вынудила меня уйти с вечеринки, я бы никогда не нашел то место. Я отведу тебя туда, как только ты выпьешь этот красивый изысканный напиток, который я для тебя приготовил, и…
– Если ты хотя бы на мгновение подумал, что я выскочу из постели и…
– Ты абсолютно права. Я и минуты не думал о таком. Как раз наоборот, я подумал: а не прыгнуть ли в постель? Воистину потрясающая идея!
Говоря это, он уже стягивал с себя помятую одежду.
В доме Нила и Кэти в Уотервью зазвонил телефон.
– Это твоя мать. Сообщает, что все гости умерли от сальмонеллы, – сказала Кэти.
– Скорее это какой-нибудь мозгоправ, решивший, что тебя нужно отправить в психушку из-за сильной паранойи, – заявил Нил, ероша ей волосы.
– Наверное, мы могли бы не отвечать, – с сомнением произнесла Кэти.
