Водник растворился в тени, Вермир видел лишь силуэт, который казался везде, чего коснулась тень, скрипнула и хлопнула дверь двухэтажного дома. Заныл гнев, чувствуя, как жертва сбегает из сомкнутых ладоней, боясь, что не сможет вырваться наружу, оставшись в клетке.
— Хватит бегать! — закричал Вермир и пошёл к дому, прихрамывая.
Уже у порога, схватившись за ручку массивной двери, Вермир почувствовал страх, подсознание закричало, дёргаясь, как перед раскалённой кочергой, что не надо туда идти, но Вермир вошёл. Дверь закрылась сама, хлопнула из-за большого веса и преградила пусть и лунному, пусть и тусклому, но свету. Оставшись в кромешной темноте, сердце глухо, медленно забилось, каждый мускул напрягся, готовый выбросить необходимую долю энергии, страх вцепился в голову когтями, гнев яростно зарычал, скалясь в темноту, словно пёс увидевший стаю волков, но не в силах разорвать медвежью цепь лишь бессильно рвался, пускал угрожающие рыки, наблюдал, как хозяин идёт к волкам. Вермир прошёлся, пригнувшись, на цыпочках, но полы предательски заскрипели. Разыгралось воображение, представляя во тьме не только Водника и не людей, каждый предмет, деревянные балки, столы казались частью чего-то страшного, ужасающего, пускающего слюни на заглянувшую жертву. Страх подсказал, шепнул на ухо, Вермиру посмотреть наверх, на балке, свисая длинные руки и раскрыв рот полный зубов, на корточках сидит Водник, терпеливо наблюдая за добычей. Вермир остановился, в груди что-то лопнуло и разлилось, морозя кровь. Клинок срезал опорный деревянный столб и направился к Воднику, но силуэт пропал, а балка зашаталась, будто её толкнули. Вермир глядел во все стороны, чувствуя, что Водник везде, только и ждёт, чтобы нанести удар в незащищённое место. Разнёсся громкий смех, отскакивая от стен, как резиновый мячик, но все же пролез через щели, Вермир ударил, но клинок разрезал только стол, мощный удар ноги в таз отправил Вермира в стену, смех повторился, но теперь с ноткой презрения. Гнев зарычал, разгрызая цепь, заставляя тело вскочить и крушить всё, даже тьму. Лестница, печь, дощатая мебель, столбы и стены, клинок прошёл через всё, до чего коснулся, кружа, выписывая узоры, разрезая воздух. Слыша хруст, треск брёвен, слушая, как стонет дом от боли, Вермир, хромая, пошёл спиной вперёд к двери, вглядываясь во тьму, но не заметил удара, из-за которого вылетел из дома, выбив дверь. Вермир схватился за живот, закашлял, будто выплюнет желудок, вышел Водник, сильный, властный, непоколебимый и медленно, величаво пошёл вперёд, дом, издав предсмертный хрип, рухнул, подняв пыль и грохнув на всю округу.
Вермир смог только поднять меч, Водник схватил за предплечье, словно сухую веточку, и поднял, вынул из обмякшей руки меч и откинул в сторону, глядя в глаз.
— Драконоборцы… — уверенно и твёрдо сказал Водник, — они слабы, стоит отнять оружие и они ничего не стоят. Вся ваша сила заключена в этих клинках, но сами вы пустышки, слабые, никчёмные. Только кажитесь всесильными. Ты мог стать выше этого, я думал, что можешь.
Вермир, ощущая жгучую боль в животе, разламывающую в тазу и гудящей голени, потянулся к лицу Водника, но получил молотом по лицу и потерял чувства, взор поплыл, мысли смешались, как в блендере, а звук сузился до стучащих висков, но даже так дотянулся до лица акулы. Со вторым, резким, ударом Вермир отлетел на брусчатку, разложившись, как морская звезда. Не понимая, что происходит, смотря внутрь себя, но чувствуя, что так надо, что обязательно, во что бы то ни стало, надо подняться, поспешно, будто ничего и не случилось, встал.
— Прекрати, — надменно сказал Водник, — у тебя нет шансов в рукопашном бою. Остановись и умрёшь быстро, безболезненно.
Разламывающаяся голова успокоилась, раздвоенный Водник сошёлся в одного, а звук пришёл в относительную норму. Пёс яростно зарычал, грызя цепь, обламывая зубы.
— Я тебя не прощу, — медленно сказал Вермир, глубоко дыша.
Водник преодолел дистанцию за пару секунд, зло топая, и, схватив за шею, поднял Вермира.
— Кого ты не простишь?! Да плевать я хотел на твои чувства!
