У каждого рода свои домовики. К примеру, род Блэк издревле баловался призывом низших полуразумных демонов и привлечению их к помощи на благо рода. Будь это охрана, защита или любая другая задача. Вплоть до уборки дома. Конечно, не всякий низший демон будет убирать горшки и мыть посуду, но для призыва специальных низших, практически не разумных полудемонов есть много ритуалов.
Род Блэк живёт много столетий, а низшие духи по сути существуют вечно. Становится понятно зачем существует комната с головами домовиков. В черепе сохраняют слепок личности такого домовика. Со всеми его знаниями. То есть, чем древнее род, тем больше у него слуг, которые «спят», ожидая своего часа. И ему нет дела до чужих домовиков.
«Домовики — демоны.- какая ирония судьбы…» — усмехнулся Гарри и покачал головой.
Насмешка судьбы. Ведь теперь понятно, что Добби действовал согласно приказам. И носок не мог даровать ему свободу. Это абсурд.
Но тела големов, в которых находились низшие демоны-прислужники не были вечными. Они старели, получали ранения, болели и умирали. Но также они могли и принести потомство. Не всегда. И поэтому это считалось благом. Символом процветания семьи. Вот только зачастую в только родившихся прислужников вселяли слепки почивших. И тогда либо перерождался «уснувший» домовик, либо ребенок получал знания и в обучении практически не нуждался, а череп со слепком возвращался в хранилище.
— Кикимер сколько тебе лет. Каково состояние твоего тела? Нуждаешься ли ты в замене?
Домовик побледнел и глубоко поклонился.
— Кикимер рад, что хозяин понял, что написано в книге предков. Кричер семнадцатое поколение. Рождённый. Я не слишком стар. Я ещё вам пригожусь!
— Я доволен твоей работой и заботой. И не собирался от тебя избавляться. Наоборот, ты мне очень нужен и я бы хотел, чтобы ты оставался со мною и впредь. Я о ритуале обновлении и перерождении.
— Если хозяин дозволит Кикимеру объясниться…
— Дозволяю.
— Хозяину нужно вначале поприветствовать предков и проводить отца к очагу старейшин. Выжить. Провести ритуалы прощания. Познакомиться с предками. Узнать их волю. Вернуться с их благословением и заручиться их поддержкой. Очистить камень рода. Провести все ритуалы принятия наследия. Благодарения предков и матери Магии. Я составлю список и приготовлю книги. Если того пожелает хозяин. И лишь после этого заняться слугами. Вначале предки.
— Хорошо. Я тебя понял. Справишься с подготовкой?
— Да, хозяин! Можете положиться на меня!
— Приступай. Начнем сегодня ночью. С Прощания.
— Да, Хозяин!
Через несколько часов Гарри был в склепе. Напротив гроба отца.
Ему предстояло непростое действие. Нужно было перенести гроб в ритуальный зал и, призвав покровителей, сжечь труп отца.
Проведя рукой по крышке гроба, Гарри глубоко вздохнул и, достав палочку, отлевитировал последнее пристанище отца в подземелье, к камню рода.
Алтарь напоминал небольшое чашеобразное ложе, куда он и поместил тело отца, открыв крышку гроба.
Чары стазиса сработали безукоризненно.
На стене, за алтарем, была нарисована рунная печать призыва, которую ему предстояло нарисовать собственной кровью вокруг алтаря. А это не меньше полутора литров! И никаких зелий!
Сжав зубы, он провел специальным кинжалом по запястью и, встав на колени, начал выводить все руны и завитушки, что были на печати, на стене.
Голова кружилась, перед глазами мелькали мушки, руки и ноги дрожали, но он не останавливался. И дотошно выводил каждую закорючку так, как это было нарисовано на стене. Ошибка слишком дорого ему обойдется.
Едва закончив, он начал петь катрены.
Как бы ни было плохо и невыносимо, но это было надо. И он это делал. Встал на ноги. Прошел к центру печати, придирчиво ещё раз оглядел и, порезав вены на второй руке прошел к алтарю.
И магия его подхватила. Дальнейшее он осознавал урывками.
Магия, что была внутри него, боролась за него и его жизнь. И кровь все лилась и лилась. Вот лицо отца полностью погрузилось в красный омут. Вот он сам, не удержавшись, падает в эту чашу и, вдохнув лёгкими эту кровь, спокойно закрывает глаза, продолжая дышать, словно он спит, а кровь — это воздух.
Вот он в багровом тоннеле и идёт куда-то.
Там какие-то люди. Они что-то ему говорят, требуют, хлопают по плечам и становятся в круг. Тут и женщины и мужчины. Все молодые. Сильные. Сила ощущалась остро и почти болезненно. Она была в воздухе. Вокруг.
И вдруг появляется отец.
Он с гордой улыбкой идёт к нему. Обнимает. Целует ему лоб, глаза и руки. И вдруг он понимает, что они ему говорят.
— Я горжусь тобой, сын. — сказал он и отошёл в сторону, встав в круг.
