У Сантаны идеальная фигура, осанка, грудь. Она красиво говорит и ходит, но разве в этом счастье, разве за это любят. Азия пыталась вспомнить, кого она любила, и на ум не приходил никто, кроме Райана Маршала. Он то как раз естественный, простой, яркий и особенный, но без этих всех приколов. Его она не могла забыть. И он любил Азию совершенно не какую-то гламурную и шикарную, а простую девочку из Эвэдэ. Счастье в этой простоте.
Азия просто больше не могла находиться здесь. У неё впереди был выпускной экзамен, и тогда двери Ксива и Матра откроются, и она сможет покинуть это за год так наскучившее, но интереснейшее место.
Последний экзамен не был ни для кого секретом. Скоро ей и ещё группке выпускников предстояло охранять границы Ксива и Матра.
Когда Азия окончательно поправилась, её и несколько других выпускников направили на практику. Назвать это практикой можно было с натяжкой. Но теперь больше никакого астрала. Девочке этого и не хотелось с прошлого раза. Теперь ей нужно было снова побывать на сопках, правда на местных, а не на тех, где она родилась.
— Здесь всем хватит места, — донёсся голос Рона до Азии, — каждый будет оберегать свою тропинку, а всего их не больше десяти, иначе пешком до Ксива и Матра добраться проблематично. У нас постоянные гости из внешнего мира, а Ксива и Матра секретное место. Вам нужно просто оберегать тропы, идущие к нам через сопки. Кроме того, нам, то есть вам, конечно, нужно будет доказать свою способность выживать в относительно дикой природе, ну проще говоря, в безлюдье. Пробыть в одиночестве несколько дней. Азия, ты чем-то недовольна? — Рон постоянно жалел свою любимую ученицу и, конечно, разбаловал её.
Девочка сделала максимально угнетённый вид. Хотя было заметно, как она посветлела, когда к ней обратились.
— Я не считаю, что нужно тратить наши силы на такие бесполезные задания. Если охрана тайны и нужна, в чём я лично сомневаюсь, то скорее с воздуха. Пусть этим занимается кто-то с гравитоном. — Азия шла на это, как на казнь. Все так привыкли к тому, что к Азии было всегда хорошее отношение со стороны Рона, что теперь у всех, кроме неё, было ощущение, что старый мастер решил её за что-то проучить.
В разговор вмешался Шарон, который летел с ними.
— А считаю, что для таких как ты, Азия, можно было вообще отменить все тренировки и оставить только наркотики и девочек.
Все засмеялись. Азия покраснела от стыда. Не за слово наркотики и не от слов Шарона. Она старалась не афишировать, но не могла скрыть тайные взгляды на Сантану и других девушек.
"От кого я пыталась скрывать, — думала Азия про себя, — от себя было бы скрыть ещё проще. Но я попытаюсь всё начать сначала в новом обществе". Азия отлично знала, как распознать ложь и как понять чужие мысли. Её здесь этому учили. Винить нужно было только себя. Хотя можно было обвинять во всём Энти, она соблазнила Азию первой. Ведь не встреться она тогда, всё сложилось бы иначе.
Азия думала о своей бывшей подруге с сожалением. Ведь она понятия не имела где та и с кем. Но что частичка Энти навсегда в сердце Азии этого теперь не отнять. Азия раньше всегда смотрела на девушек как на конкуренток, но никогда, как на объект страсти, до встречи с этой наглой высокомерной брюнеткой.
Азия тысячи раз представляла себе, как она сейчас отомстила бы Энти. Она могла бы дать ей пощёчину или ударить электротоком. Но что бы она себе не представляла, это всегда заканчивалось страстью и постелью.
"Ну, просто болезнь какая-то", — ругала себя Азия и ничего не могла с собой поделать.
Её мысли снова прервал Рон, когда подвёл их к посту, за которым она должна будет присматривать.
— Азия, тебе здесь предстоит провести неделю. Потом этим займутся другие, а перед тобой откроются все твои мечты, — подбадривал Рон.
— Хорошо, Рони, — весело ответила Азия, словно он оторвал её от неприятных мыслей.
Ни с кем не прощаясь, Азия просто осталась там, где ей предстояло теперь жить целую неделю. Остальные ушли через сопки вдаль.
"Как хорошо пройти курс в Ксива и Матра, если бы я умела всё это раньше". Азия постаралась не мёрзнуть, но у неё не получалось. Вечерний холодок забирался под одежду.
"Странно, это в первый раз с тех пор, как я здесь. Видимо всё становится на свои места. Я снова становлюсь такой же ленивой, как была раньше". Не удивительно, ведь она провела в помещении почти год, не выходя на улицу.
Чтоб не мёрзнуть, девочка поставила палатку и закуталась в спальный мешок. Как в нём было мягко и приятно, и главное, тепло. Девочка почему-то вспомнила подсолнух, так добровольно ставший для неё ловушкой. Как она охрипла и как её спас конкистадор на белом гравитоне. Хотя Азия раньше не любила конкисту, но конкиста представлялась ей чем-то светлым, возвышенным.