Алсу потянула с сиденья флисовый плед, практически выдернула из-под Кости. В кармашке на двери обнаружилась пачка чипсов, две шоколадки — забрала и их.
— Ворье, — глухо буркнул Болт, но не для того, чтобы выразить протест, а просто показать, что он все видит.
Алсу вышла из машины, закуталась в плед и пошла через поле.
— Куда ты? — окликнул ее Болт, — давай хоть до трассы подбросим.
«Ага, щас. Быстрее вас буду». Она шла к остановке, ела соленые чипсы и запивала солеными слезами. Было очень обидно. Ну очень…
— Че будем делать? — спросил Верзила, глядя на удаляющуюся спину. — Уйдет же.
— А ты что предлагаешь, сунуть ее башкой в багажник? Обидится. Я так понял, с ней лучше дружить. Без нее нам не отыскать логово Романа.
— И куда этот придурок делся?
— Может, действительно сдох? Было бы здорово. Мы бы с тобой так разбогатели!
Верзила тяжело вздохнул. И не поспоришь. Болт на то и Болт, потому что башка большая и сообразительная.
— И че делать? — вновь повторил Верзила.
— Че, че. Меняй колесо!
Мимо в густой дымке проносились машины, заляпанные грязью, оставляя за собой сто оттенков смрада и непогоды. Хрупкие юркие легковушки, явно превышающие скорость, лихо перестраивались и накрывали остановку грязным фонтаном. Алсу удачно пряталась в углу, и все равно наиболее шустрые капли облепили её одежду, кожу, глаза.
Алсу совсем потеряла счет времени. Кругом серость, непересыхающее небо, тяжелый дух накопившихся проблем. Очнулась только когда рядом остановился джип. Номера в задумчивости проглядела, да и не факт, что видны.
В окне увидела незнакомого человека в полицейской форме. За рулем сидел второй. Алсу моментально вспотела. Вот сейчас они начнут задавать вопросы, обратят внимание на её подозрительно взволнованное дыхание, плед в который завернулась для согрева. Главное — сразу четко им объяснить, что она не является противоправной личностью. И обязательно надо сдержаться от криков «дяденьки, помогите!». А кричать хотелось, еще как хотелось. Её продолжал преследовать образ человек в черной накидке.
Алсу совершила ошибку, когда вернулась в сарай за мечами. Хотя предварительно, притулившись под кустами, долго присматривалась к местности. Она уже ничего не пыталась понять и думала только об одном: доведется ли ей скоро встретиться с родителями и попробовать маминого красного сыра. Находясь в засаде, как никогда осознала, что минуты могут быть такими длинными, нескончаемыми. Словно в плохом сериале, где герой двадцать минут ест яблоко и созерцает рассвет. В последние дни события, происходящие с Алсу, наоборот, сжимали сутки до минимума, как будто кто-то пытался уложить обширный роман Толстого в два слова: «война, мир».
Вокруг пожарища кружили две вороны, еще две ходили по разбросанному хламу, точечно клевали, рвали, швыряли. Потом все стихло, замолкло, как в настоящей заброшенной провинции.
Убедившись, что человека в черном рядом нет, осторожно тронулась к сараю, иногда оглядывалась по сторонам и глубоко вдыхала, словно принюхивалась. Пахло сыростью, гарью, разрухой, человеческим неблагополучием.
Скрипнула дверь, будто радостно встретила хозяина, на насесте заквохтали куры, заблеяла коза. Алсу вдруг поняла, что и с живностью что-то надо делать. Петух послушно кивал, словно читал её мысли и понимал, что сейчас решается его птичья судьба. Да лучше в суп, говорил его косой недовольный взгляд, чем на произвол судьбы. Мы же не приспособлены, не приучены, — мы неумехи, нам бы только горло драть. И он прав, сила дается для поддержки слабого, а слабый здесь он.
Алсу покрутила головой, пытаясь найти подсказку, где спрятаны мечи, но везде только нескончаемый бардак. На одной полке стоял древний безносый самовар, обломанными коготками вросший в доски. Вот если бы прятала Алсу, то обязательно бы запихнула за него: быстро, надёжно, намертво.
Полезла в щель, порвала накинутый на плечи плед о какой-то штырь, на животе осталось белое пятно рассыпанной известки.
Она не ошиблась, сверток с мечами обнаружился именно там. К бархату прилипла паутина, бурые листья березового веника и засохшего кервеля.
По близкому и отчетливому шороху и еле уловимому запаху парфюма поняла, что в сарае, кроме её и живности, есть кто-то еще. Несколько мгновений спустя разглядела обладателя нежного аромата. В полумраке у стены, рядом с дверью кладовки, замерло что-то черное и бесформенное. Алсу нащупала рукоятку меча, потянула его из скрутки. Субстанция испуганно зашипела, собралась в невысокую человеческую фигуру. Алсу мысленно препарировала её, как подопытного кролика. В прорезях черной маски — жутковатые, прожигающие насквозь глаза, дальше сухостойные плечики, кулачки, и какая-то внутренняя вертлявая несдержанность. Ничего общего с Романом.
— Кто ты? — Алсу уже стояла в боевой готовности, чуть выставив меч для удара.
Полноценно драться в такой тесноте было невозможно. Но хоть напугать. Фигура шевельнула рукой, видимо, намереваясь выстрелить.
— Стоять! — приказала Алсу. — Еще одно движение и твой черепок займет место на помойке.
